-- Я не понимаю, Эгбертъ, что тутъ много думать, возразилъ Паркеръ, скрывая съ трудомъ чувство неудовольствія, внушенное ему Эгбертовымъ образомъ мыслей,-- или Мэри Верриль правится вамъ, или она вамъ не нравится.
-- Постойте, Гарри, вы не все еще выслушали, перебилъ его Дартморъ,-- я не все еще сказалъ вамъ. Слыхали ли вы когда о меньшомъ братѣ Саломона, Давидѣ Веррилѣ?
-- Да.
-- Ну, такъ выслушайте же. Этотъ Давидъ два года тому назадъ умеръ, оставивъ послѣ себя состояніе въ полмиліона слишкомъ и единственную дочь, наслѣдницу всего этого. Такъ вотъ эта-то Анна Верриль, эта золотая рыбка, ѣдетъ сюда, чтобы погостить у своего дяди. Да вы подумайте, Гарри, представьте себѣ, какая это богатая добыча! Неужели вы можете осуждать меня за то, что я желаю получить ее? Слишкомъ полмилліона наличными деньгами! Нѣтъ, я до тѣхъ поръ не женюсь на Мэри, пока не увижу Анны. Она пріѣдетъ черезъ недѣлю или черезъ двѣ. Признайтесь откровенно, дружище, вы осуждаете меня за это?
-- Это зависитъ отъ того, сколько поводовъ вы дали Мэри разсчитывать на вашу склонность къ ней, возразилъ Паркеръ, скрывая подъ видомъ улыбки свое глубокое презрѣніе къ такому низкому образу мыслей.
-- О, въ этомъ отношеніи я былъ очень остороженъ, отвѣчалъ съ торжествомъ Дартморъ.-- Я былъ у нея разъ въ ложѣ въ оперѣ, провелъ съ нею и ея дѣтьми нѣсколько вечеровъ и пригласилъ ее ѣхать со мною въ Гай-Бриджъ на пикникъ для воскресныхъ школъ, гдѣ она учитъ. Я надѣюсь, что миссъ Анны еще не будетъ здѣсь въ это время. Нѣтъ, нѣтъ, я не подалъ ей еще ни какихъ надеждъ -- и не сдѣлаю этого до тѣхъ поръ, пока не узнаю, чего мнѣ ожидать съ другой стороны. Но вотъ идетъ Бангъ. Возьмите букетъ и скажите ей, что я посылаю ей его, потому-что -- или нѣтъ, не надо, мое письмо объяснитъ ей все. Я обѣщалъ быть у ней вечеромъ, а такъ какъ это невозможно, то я и посылаю ей цвѣты.
Съ этими словами эти два молодые человѣка, столь различныхъ характеровъ, разстались. Красивый, но поверхностный и свѣтскій Дартморъ ушелъ въ кабинетъ для переговоровъ съ своимъ партнеромъ; а его бухгалтеръ, мужественно-прекрасная наружность котораго носила на себѣ отпечатокъ нравственной силы, ушелъ изъ конторы съ букетомъ въ рукахъ для передачи его Мэри Верриль. Всю дорогу не выходилъ у него изъ ума его разговоръ съ Дартморомъ, раскрывшій ему все безсердечіе этого молодаго человѣка,-- и онъ сожалѣлъ о той пустой и безрадостной жизни, на которую осуждаютъ себя люди съ подобными правилами.
Черезъ полчаса онъ уже дергалъ за серебряную ручку звонка въ жилищѣ Саломона Верриля; отпершій ему дверь слуга, узнавъ въ чемъ дѣло, ввелъ его въ залу, а самъ пошелъ доложить о немъ миссъ Верриль.
Гарри думалъ было сперва только отдать букетъ, но когда ему такъ неожиданно представился случай видѣть молодую даму, о красотѣ которой такъ много говорилъ ему Дартморъ,-- онъ не могъ противустоять искушенію и пошелъ въ пріемную, вслѣдъ за слугой, который конечно принялъ его за самаго Дартмора.
Что это была за пріемная! Гарри никогда еще не видалъ такой роскоши въ соединеніи съ самымъ топкимъ вкусомъ и комфортомъ. Онъ какъ бы перенесся въ тѣ волшебныя страны, о которыхъ читалъ въ дѣтствѣ въ сказкахъ, и сдѣлался обладателемъ Соломонова кольца или Аладиновой лампы, которыя доставляютъ своимъ обладателямъ всевозможныя сокровища свѣта.