-- Да что же мнѣ больше дѣлать!-- сказалъ Пирсъ смѣясь.
-- Это жаль, голубчикъ,-- замѣтилъ мой отецъ.-- Приходи ка завтра ко мнѣ, мы поговоримъ съ тобою. Еще разъ благодарю тебя за твою храбрость и находчивость, которой мы обязаны спасеніемъ.
Когда мы снова тронулись въ путь, Пирсъ остался стоять на краю дороги и смотрѣлъ намъ вслѣдъ.
-- Славный мальчуганъ, -- сказалъ отецъ,-- но совсѣмъ дикарь.-- Кому придетъ въ голову, что это сынъ джентльмена!
Пирсъ, дѣйствительно, былъ не похожъ на сына помѣщика. Онъ былъ одѣтъ очень плохо; куртка на локтяхъ была продрана, башмаки также изорваны, но несмотря на это онъ имѣлъ гордую осанку и точно красовался въ своихъ лохмотьяхъ.
-- Бѣдный, бѣдный Пирсъ!-- воскликнула Маргарита.-- Какъ не стыдно сэру Руперту?
-- Да это грустно,-- замѣтилъ отецъ.-- Но я боюсь что онъ не придетъ къ намъ. Онъ также гордъ, какъ и всѣ Кирваны, и больше другихъ чувствуетъ свое униженіе. Это ужасно грустно.
Дальнѣйшій путь мы проѣхали молча, погруженные въ свои мысли. Дорога съуживалась и пролегала словно въ ущельѣ, между холмами. До насъ донесся шумъ водопада, струи котораго сверкали сквозь зелень кустовъ и деревьевъ, а въ концѣ дороги я увидала старый домъ, окруженный вѣковыми дубами.
На порогѣ дома насъ встрѣтила няня Маргариты, Гонора Коркъ и старикъ Тимъ, служившій въ семьѣ моего отца съ самаго его рожденія.
Мы вошли въ огромныя сѣни, съ каждой стороны которыхъ открывались двери въ комнаты. Въ сѣняхъ царилъ зеленоватый сумракъ, такъ какъ два небольшихъ четырехъ-угольныхъ окна, освѣщавшія ихъ, были покрыты плющемъ. Въ большомъ старинномъ мраморномъ каминѣ горѣлъ яркій огонь, такіе же старинные дубовые стулья стояли по сторонамъ и, вообще, все тутъ напоминало о давно минувшихъ временахъ и дышало какимъ-то спокойствіемъ и величавостью.