А между тѣмъ Рождество приближалось!...
ГЛАВА XIX.
Потерянная надежда.
За нѣсколько дней до срока, назначеннаго для выселенія фермеровъ, Пастина вошла въ нашу комнату и принесла подносъ съ чаемъ. Мы замѣтили, что руки у нея дрожали, когда она устанавливала чайный приборъ, и на рѣсницахъ повисли слезы.
-- Что съ вами, Пастина? спросила я.
-- О, Миссъ! Ничего, только...-- Она прижала кончикъ передника къ глазамъ.--... Только мать заболѣла. Въ пятницу ее выгонятъ изъ дома, а она не въ силахъ ступить ногою за порогъ. Она не доберется до богадѣльни, и умретъ среди дороги.
Мертвая тишина, прерываемая только вздохами Пастины, была отвѣтомъ на ея слова. Что же мы могли сказать ей? Мы сидѣли въ теплой, уютной комнатѣ, гдѣ топился каминъ и на столѣ приготовленъ былъ ужинъ, а тамъ!.... Мы ничего не въ силахъ были сдѣлать, ничѣмъ не могли помочь и намъ было стыдно своего безсилія.
Мать Пастины была только одною изъ безчисленнаго множества несчастныхъ жертвъ. Въ Гленмалоркѣ было много больныхъ, стариковъ, куда имъ дѣваться? Маргарита склонила голову на столъ и проливала слезы надъ чужимъ горемъ, которое она была не въ силахъ облегчить. Русь и Гильда отвернулись къ окну, чтобы скрыть свои слезы, я же чувствовала себя неизмѣримо, несчастной; я была богаче ихъ всѣхъ и ничего не могла сдѣлать!
-- Многіе изъ нашихъ поклялись, что они ни за что не покинутъ свои дома,-- говорила Пастина,-- и теперь они закладываютъ окна своихъ хижинъ каменьями и задѣлаваютъ двери. Старый Денъ руководитъ всѣми, онъ уговариваетъ всѣхъ не уступать сэру Руперту. Но, мнѣ кажется, что лучше уходить, чѣмъ погибнуть такъ. Сэръ Рупертъ не остановится ни передъ чѣмъ.
Долго, въ тотъ вечеръ, сидѣли мы съ тетей Евой, придумывая, какъ помочь несчастнымъ жителямъ Гленмалорка, но ничего не могли придумать.