Рано утромъ, на другой день, мы отправились съ тетей въ деревню.
Ночью выпало немного снѣга, покрывшаго тонкимъ слоемъ землю. Небо было свинцоваго цвѣта и тяжелыя мрачныя облака повисли такъ низко, какъ будто собирались свалиться на землю. Грустную картину представляла вся мѣстность со своими обнаженными угрюмыми скалами и деревьями, лишенными листьевъ. Сама природа точно сочувствовала нашему унылому настроенію въ этотъ день.
Въ Гленмалоркѣ царило уныніе. Никто не выбѣжалъ намъ на встрѣчу, какъ бывало прежде. Въ первой хижинѣ, куда мы вошли, мать возилась съ новорожденнымъ младенцемъ, не зная, какъ его успокоить, такъ какъ онъ кричалъ не переставая. У очага неподвижно сидѣлъ старикъ, разбитый параличемъ. Онъ былъ такъ погруженъ въ свои невеселыя мысли, что на нашъ приходъ не обратилъ никакого вниманія. Но за то въ другой хижинѣ шла дѣятельная работа: дѣти носили камни, которыми задѣлывали окна, и цѣлый ворохъ большихъ древесныхъ сучьевъ былъ приготовленъ, чтобы задѣлать двери. Очевидно, хозяева твердо рѣшили не уступать безъ боя и не покидать свое жилище.
Около дома стараго Дена толпились жители Гленмалорка и онъ, стоя на порогѣ, давалъ имъ указанія. Вокругъ этого дома, который былъ самымъ большимъ зданіемъ въ деревнѣ, шла кипучая работа. Денъ превращалъ его въ настоящее укрѣпленіе.
-- Я не уступлю его сэру Руперту; я не позволю выгнать себя какъ собаку,-- повторялъ онъ.-- Въ потѣ лица я выстроилъ его; тутъ каждый камень положенъ мною, каждый кирпичъ выдѣланъ моими руками. Я трудился надъ тѣмъ, чтобы добыть пропитаніе изъ этой безплодной почвы, я обработалъ ее и теперь меня хотятъ выгнать! Этому никогда не бывать!
Мы ушли изъ Гленмалорка еще болѣе прежняго опечаленные и встревоженные. Наше собственное безсиліе мучило насъ и намъ было стыдно возвращаться въ наше теплое и удобное жилище. Сколько людей останется безъ крова! думали мы. На утро назначено было выселеніе жителей Гленмалорка; всю ночь передъ тѣмъ шелъ снѣгъ, а къ утру сдѣлался довольно сильный морозъ. Мы не рѣшались итти въ Гленмалоркъ и съ ужасомъ ждали вѣстей оттуда. И, дѣйствительно, эти вѣсти превзошли наши самыя тревожныя ожиданія!.. Отца не было дома въ это время; онъ уѣхалъ на двѣ недѣли и поэтому тетя Ева взяла на себя право распоряжаться безъ него и пріютила въ обширныхъ помѣщеніяхъ нашего дома больныхъ, стариковъ и дѣтей; однако для всѣхъ несчастныхъ лишенныхъ крова, не хватало мѣста.
Мы, дѣти, собрались въ столовой, пока тетя Ева распоряжалась размѣщеніемъ больныхъ и дѣтей, и дрожа и плача, прислушивалась къ голосамъ, которые доносились къ намъ со двора. Вдругъ Руѳь вскрикнула.
-- Пожаръ! сказала она, указывая на окна.
Окна освѣтились краснымъ заревомъ. Нечаянно или нарочно кто то поджегъ дома въ Гленмалоркѣ.
Когда тетя Ева вошла въ комнату, мы всѣ бросились къ ней; она была блѣдна и тяжело опустилась на стулъ.