-- Ты не понимаешь меня, Пирсъ. Вѣдь должна же я имѣть какое нибудь дѣло въ жизни и посвятить себя ему.
-- Ты можешь посвятить себя многому другому. Но дѣлать статуи!... Я не думаю, чтобы это сдѣлало тебя счастливой.
-- Конечно, одно это не сдѣлаетъ меня счастливой. Но, Пирсъ... говорятъ, у меня есть талантъ, должна ли я принебрегать имъ? Мнѣ бы хотѣлось вернуться въ Ирландію, лазать по скаламъ, жить среди ирландскихъ фермеровъ и помогать имъ. Но иногда мнѣ кажется, что мое мѣсто не тамъ, а въ мастерской художника. Пирсъ ты не понимаешь, какое порой охватываетъ меня сильное желаніе работать, лѣпить! Какъ мнѣ хочется изобразить самой тѣ образы, которые носятся въ моемъ воображеніи и которые я вижу даже во снѣ...
Пирсъ задумчиво поглядѣлъ на меня.
-- Можетъ быть и правда, Джіанетта, ты не должна зарывать свой талантъ въ землю,-- сказалъ онъ.-- Можетъ быть изъ тебя выйдетъ великая художница...
-- Я не знаю, что изъ меня выйдетъ, но у меня въ душѣ происходитъ борьба.
-- Иди туда, куда тебя влечетъ твой талантъ...
Онъ замолчалъ потомъ, вдругъ, сказалъ:
-- Джіанетта, помнишь нашу первую встрѣчу, на разсвѣтѣ, въ горахъ? Я былъ тогда несчастнымъ, одинокимъ мальчикомъ и встрѣча съ тобой была первою счастливою минутою въ моей жизни. Вотъ почему я не могу представить себѣ никакой радости, никакого веселья безъ тебя. Если ты будешь несчастна, и я буду несчастенъ. Я бы хотѣлъ, Джіанетта, чтобы ты поняла, что во мнѣ ты имѣешь такого друга, который готовъ все, все сдѣлать, чтобы тебѣ жилось хорошо.
-- Пирсъ,-- проговорила я весело -- вотъ подожди, я сдѣлаю прекрасную статую, прославлюсь и стану знаменитой художницей, тогда то ты порадуешся за меня, неправда-ли? А пока вы проживете тамъ въ Ирландіи и безъ меня.