Но он не ответил ни слова.

Она захотела оторвать его руку от чаши, но едва только к ней прикоснулась, как тотчас же прилипла к ней сама. Хотела крикнуть — ни звука. Рядом с сыном и она окаменела, как статуя.

И грянул гром, и на землю спустился туман, и в замке стало темно, как в аду; когда же туман развеялся, на том месте ничего не оказалось: ни чаши, ни женщины, ни замка, ни царя, — голое, дикое место.

Только и остались в том царстве Манадун да молодая царица. Царица тосковала и плакала. Так как Манадуновы псы пропали в заколдованном замке, охотиться без них он не мог — и пришлось ему заняться землепашеством. Непривычными руками засеял он три борозды, и — чудо! — урожай оказался невиданный. Тучные колосья сгибались под тяжестью зёрен и радовали новичка-земледельца.

«Завтра же нужно косить! — думал он. — Я такого урожая и не чаял».

Но когда на следующее утро он пришёл спозаранку с косой, поле оказалось уже скошенным, только щетина соло мы торчала кое-где из земли. Он кинулся к другой полосе, но и там не нашёл ничего, кроме той же ненужной соломы. Только третья полоса, за горой, была ещё не тронута злыми грабителями, и это дало Манадуну надежду, что ему удастся изловить колдуна, который шутит с ним такие жестокие шутки.

«Это, несомненно, тот самый колдун, что погубил наше Счастливое Царство и отнял у меня моего лучшего друга», — сказал себе Манадун и, решив подстеречь похитителя, лёг за кустом у оврага.

Часы протекали, но ничего не случалось. Манадуна клонило в сон. Вдруг, ровно в полночь, послышался какой-то удивительный шорох и шелест, — какое-то шуршанье, слов но топот бесчисленных ножек, и, глянув из-за куста, Манадун увидел, что прямо на него по поляне движется целая армия крыс, — покрыла собою всю землю, так и льётся неудержимым потоком, и вот ринулась на его полосу, каждая крыса на один только колос, каждая перекусила стебелёк пополам, и во мгновение ока кинулась с добычей назад.

Манадун побежал за ними, но они бежали так быстро, что ему удалось поймать только последнюю, отставшую крысу.

Он привёз её с собой во дворец и показал Элане.