- С тех пор, как я здесь, - отвечал Рам Дасс, - не топили ни разу. Хозяйка здесь не из тех, кто думает о других.
Секретарь быстро писал в блокноте. Оторвал листок, спрятал его в нагрудный карман и поднял глаза.
- Странный мы выбрали путь, - сказал он. - Чей это план?
Рам Дасс склонил в знак извинения голову.
- Должен признать, что сначала он пришел в голову мне, - сказал он, - хотя сперва это была всего лишь мечта. Я люблю эту девочку; оба мы одиноки. Она нередко фантазирует вслух, когда ее навещают тайком друзья. Как-то вечером мне было грустно, я лежал возле раскрытого окна и прислушивался. Она говорила о том, какой уютной могла бы стать эта комната, если б ее как следует обставить. Она словно видела все, о чем говорила, и постепенно ободрилась и согрелась. Это была ее фантазия, но на следующий день, когда сахиб плохо себя чувствовал и грустил, я рассказал ему об этом, чтобы его развлечь. Тогда это была просто мечта, но сахибу она понравилась. Он заинтересовался девочкой и стал меня расспрашивать. Ему приятно было слушать о том, что она делает. Наконец он начал с удовольствием размышлять о том, как превратить ее фантазии в реальность.
- Ты думаешь, это можно сделать, пока она спит? - спросил секретарь. - А вдруг она проснется?
Очевидно, план увлек молодого секретаря не менее, чем мистера Кэррисфорда.
- Я могу ступать так, словно подошвы у меня из бархата, - отвечал Рам Дасс, - а дети, даже когда они несчастны, спят крепко. Я мог бы не один раз за ночь зайти в эту комнату - и она бы даже не пошевельнулась. Если кто-то будет подавать мне вещи в окно, я сделаю все, пока она спит. А утром проснется - и решит, что здесь побывал волшебник.
Он улыбнулся, словно сердце радостно забилось у него в груди; секретарь ответил ему улыбкой.
- Это будет походить на сказку из 'Тысячи и одной ночи', - сказал он. - Такое мог придумать только тот, кто родился на Востоке. Тут нет ничего общего с лондонскими туманами.