Перемена в ее жизни произошла внезапно, без всякой подготовки.
- Пусть сразу привыкает, - сказала мисс Минчин сестре. - Нужно ей показать, что ее ждет.
На следующий же день Мариэтт рассчитали. Проходя утром мимо открытой двери в свою прежнюю гостиную, Сара краем глаза увидела, что все в ней изменилось. Красивая мебель и украшения были вынесены, а в углу комнаты поставили кровать для новой ученицы.
Спустившись к завтраку, Сара увидела, что на ее месте рядом с мисс Минчин сидит Лавиния.
- Сара, - холодно обратилась к ней мисс Минчин, - вы сегодня же приметесь за свои новые обязанности. Садитесь за тот стол с младшими воспитанницами, следите, чтобы они не шумели, вели себя прилично и ничего не проливали на стол. Вам нужно раньше сходить вниз, Лотти уже опрокинула чашку с чаем.
Это было только начало, а потом с каждым днем обязанностей у Сары все прибавлялось. Она учила младших девочек французскому и проверяла заданные им уроки, но это было самое простое. Мисс Минчин решила, что Сара может быть полезна и во многом другом. В любой час и в любую погоду ее можно было послать с каким-то поручением или велеть сделать то, что не сделали бы другие. Кухарка и горничные последовали примеру мисс Минчин и с удовольствием помыкали 'девчонкой', с которой раньше все так носились. Это были слуги не очень хорошего разбора; не отличаясь ни вежливостью, ни добротой, они лишь радовались, что есть на кого свалить собственную работу.
Первый месяц или два Сара надеялась, что ее старательность, готовность выполнить любую работу и молчание в ответ на попреки смягчат ее гонителей. Она была горда: ей хотелось доказать, что она зарабатывает свой хлеб и не рассчитывает на поблажки. Однако вскоре она поняла, что никого не смягчит, чем больше она старалась, тем требовательнее и высокомернее становились служанки, тем чаще бранила ее сварливая кухарка.
Будь Сара старше, мисс Минчин поручила бы ей заниматься со старшими воспитанницами и сэкономила бы на этом деньги, рассчитав учительницу, но Сара была так юна, что мисс Минчин сочла более удобным использовать ее как девочку на побегушках или служанку. Простому мальчишке-посыльному нельзя было бы так довериться, но на Сару можно было положиться - ей доверяли самые трудные дела. Она могла не только вытереть пыль в комнате или все расставить по местам, но и оплатить счета.
Сама она больше ничему не училась. Ее даже не пускали на уроки; лишь вечером, выполнив все поручения, она могла войти в опустевшую классную комнату с ворохом старых книжек и сидеть над ними всю ночь. Впрочем, разрешение на это ей давали очень неохотно.
'Я должна повторять старое, - говорила себе Сара, - иначе я все забуду. Ведь я теперь простая судомойка, а если я все забуду, то стану такой же, как бедная Бекки. Неужели я могу все забыть? Начну все путать и даже не вспомню, что у Генриха VIII было шесть жен!'