'Если она предпочитает со мной не говорить, - думала Сара, - мне лучше держаться от нее подальше. Мисс Минчин позаботилась об этом'.
И правда, мисс Минчин так хорошо об этом позаботилась, что со временем они почти уже не встречались. Все заметили, что в эти дни Эрменгарда стала еще бестолковее; она выглядела беспокойной и невеселой и все чаще совершала промахи. Она часто сидела ссутулившись у окна и не произносила ни слова. Раз Джесси, идя мимо, остановилась и с любопытством взглянула на нее.
- Что это ты плачешь, Эрменгарда? - спросила она.
- Я не плачу, - ответила Эрменгарда прерывающимся голосом.
- Нет, плачешь, - возразила Джесси. - У тебя по носу сейчас скатилась слеза. А вот и вторая!
- Мне грустно, - сказала Эрменгарда, - только тебе что до меня за дело?
Она повернулась к Джесси спиной и, вынув платок, спрятала в нем лицо.
В этот вечер Сара позже обычного поднялась к себе на чердак. Воспитанницы уже разошлись по спальням, а ей все находилась работа; потом она еще позанималась в пустой классной. Поднявшись по лестнице, Сара с удивлением увидела, что из-под двери, ведущей к ней на чердак, выбивается свет.
'Туда никто, кроме меня, не заходит, - пронеслось у нее в голове, - значит, кто-то зажег свечу'.
Свечу и впрямь кто-то зажег - и горела она не в кухонном подсвечнике, которым надлежало пользоваться Саре, а в подсвечнике, взятом из спален воспитанниц. На старой скамеечке сидела девочка в ночной рубашке и с красной шалью на плечах. Это была Эрменгарда.