Газеты забили тревогу. Особенно консервативныя. Выразителемъ этого рода толковъ былъ и поэтъ Соути.
Даже стихи Байрона къ женѣ -- это "Прости на вѣкъ", искренность котораго моглабы, казалось, многихъ заставить понять измученное сердце поэта, -- когда они появились въ печати вмѣстѣ съ сатирическимъ "Очеркомъ", гдѣ Байронъ обрушивается на горничную жены, которую считалъ виновною въ своемъ несчастьи, были поняты превратно. Поэта обвинили теперь въ вѣроломствѣ, въ стараньи силою своего таланта ввести въ заблужденіе общество. (ср. т. I, стр. 580--581), Появились и стихи, приписанные Байрону, гдѣ поэтъ выражался такъ, какъ это было удобно его врагамъ. Злобствующій шумъ и гомонъ окружалъ теперь имя Байрона. Не только самъ поэтъ хотѣлъ покинуть отечество, но и Англія толкала его въ изгнаніе безжалостно и нелѣпо. Говорили даже, что, когда онъ уѣзжалъ толпа бросала камни въ его карету.
Въ болѣе близкихъ къ поэту кругахъ разсказывали еще о его связи съ падчерицей Годнина, Дженъ Клермонъ. Мы згаемъ теперь, что связь эта началась уже тогда, когда разрывъ съ женою былъ рѣшенъ. Но общество объясняло дѣло иначе.... а теперь эта дѣвушка находилась въ Швейцаріи.
Каковы собственно были отношенія Байрона къ Дженъ Клермонъ, это видно изъ его письма къ обезпокоенной этой новой сплетней, сестрѣ Августѣ.
Діодати, Женева, 8 октября 1816 г.
"...Я подвергался нѣкоторой опасности на озерѣ (близъ Veiliere), но она не стоитъ того, чтобы говорить о ней; а что касается всѣхъ этихъ "любовницъ", то, помоги мнѣ Боже! у меня была одна. Ну, не бранись; но что мнѣ было дѣлать? Глупая дѣвушка, несмотря на все, что я ни говорилъ и ни дѣлалъ, захотѣла поѣхать за мною, или скорѣе поѣхала впереди меня, потому что я нашелъ ее здѣсь. и я пустился во всѣ тяжкія, чтобы убѣдить ее вернуться обратно; но, наконецъ, она поѣхала. Ну, дорогая, скажу тебѣ самую сущую правду, что я не могъ предупредить этого; что я сдѣлалъ все, чтобы помѣшать этому, и, наконецъ, положилъ дѣлу конецъ. Я не былъ влюбленъ, да во мнѣ и не осталось никакой любви къ кому бы то ни было; но я не могъ разыгрывать неумолимаго стоика съ женщиной, которая проѣхала 800 миль. чтобы выбить изъ меня философію. Кромѣ того, въ послѣднее время меня такъ много угощали "двумя блюдами съ десертомъ" (увы!) отвращенія, что ради новизны захотѣлъ отвѣдать немножко любви (если на меня особенно напирали). А теперь ты знаешь все, что знаю я санъ объ этомъ дѣлѣ, и кончено. Пожалуйста, пиши. Я не слыхалъ ничего со времени твоего послѣдняго письма, полученнаго по крайней мѣрѣ мѣсяцъ или недѣль пять назадъ. Я выѣзжаю очень мало, только изрѣдка предпринимаю прогулки по озеру да въ Copot, гдѣ м-мъ де Сталь особенно привѣтливо и дружески меня принимаетъ; какъ я слыхалъ, она горячо заступается на меня по поводу злосчастнаго дѣла моего. Оно, какъ говорятъ, надѣлало много шуму и по ту, и по другую сторону Ламанша. Небо вѣдаетъ. почему, но, повидимому, мнѣ суждено ссорить людей между собой.
Не ненавидь меня, но вѣрь, что я всегда привязанъ къ тебѣ".
Байронъ поселился въ то время въ виллѣ Діодати, на берегу озера, около Женевы.