Переѣздъ Байрона въ Равенну случился уже въ 1820 году, Онъ поселился въ домѣ мужа графини Гвиччіоли и теперь, съ разрѣшенія семьи графини, былъ признанъ тѣмъ, что въ Италіи тѣхъ дней называлось чичисбей, или cavaliere serviente. Связь ихъ была узаконена.
Съ этого времени начинается новый періодъ біографіи Байрона. Онъ теперь совершенно вошелъ въ итальянскую жизнь и притомъ въ такомъ городѣ, гдѣ бываетъ мало иностранцевъ. Тутъ пришлось и подчиниться правиламъ своего новаго положенія. Cavaliуre serviente -- это весьма своеобразное положеніе. Надо было его принять такимъ, какимъ оно предлагалось. Состояло оно въ слѣдующемъ:
"Я очень усердно учусь складывать шаль и въ совершенствѣ усвоилъ бы кто искусство, если бы не складывалъ ее всегда не съ той стороны; затѣмъ я иногда путаюсь и уношу двѣ, такъ что проходятъ нѣкоторое время, пока serventi разберутся, а serrite должны дрожать отъ холода, пока каждой вернутъ ея собственность. Должность serviente высоко-моральная, нельзя смотрѣть ни на чью жену, кромѣ жены сосѣда, -- если вы идете куда нибудь одни, то васъ бранятъ, и вы считаетесь вѣроломнымъ. Далѣе, relazione (связь) или amicizia (дружба), повидимому, тянется регулярно отъ пяти до пятнадцати лѣтъ, и если дама овдовѣетъ въ этотъ промежутокъ, то дѣло кончается sposalizi (бракомъ); кромѣ того, связь имѣетъ столько правилъ, что немногимъ лучше брака. Человѣкъ становится фактически какою-то женской собственностью, дамы не позволяютъ своимъ serventi жениться, пока для нихъ самихъ не откроется вакансіи. Я знаю два подобныхъ примѣра въ одной здѣшней семьѣ".
Такое положеніе продолжалось, однако недолго, можетъ быть, потому, что Байронъ такъ-же мало годился въ чичисбеи, какъ и въ мужья.
Графиня Гвиччіоли черезъ нѣсколько мѣсяцевъ развелась съ мужемъ. Байронъ описываетъ это событіе въ письмѣ къ Муру въ іюлѣ 1820 года. Онъ упоминаетъ здѣсь также о своихъ "мемуарахъ", въ то время законченныхъ и уже отосланныхъ въ Англію. Эти знаменитые мемуары какъ бы окончательно порѣшали съ его отношеніями къ женѣ. Теперь съ прошлымъ было все порвано. Начиналась новая жизнь. Какими выраженіями описывалъ Байронъ свой разрывъ съ женой, мы, однако, никогда не узнаемъ, потому что Муръ впослѣдствіи сжегъ эту драгоцѣнную рукопись.
VI.
"Я теперь въ поту, въ пыли и въ ругани по случаю укладки всѣхъ моихъ вещей, мебели и пр., -- писалъ Байронъ Томасу Муру въ серединѣ сентября 1821 года, --
Все это по случаю отправки въ Пизу, куда я переѣзжаю на зиму. Причина этого переѣзда -- высылка всѣхъ моихъ друзей-карбонаріевъ, а въ томъ числѣ и всей семьи г-жи Г. Она, какъ вы знаете, развелась съ мужемъ на прошлой недѣлѣ, "согласно донесенію П. П., клерка здѣшняго прихода" {Намекъ на соч. Попа: "Записки П. И. клерка здѣшняго прихода".}, я должна слѣдовать за своимъ отцомъ и родственниками, высланными теперь въ Пизу, иначе ее запрутъ въ монастырь, такъ какъ, на основаніи папскаго декрета о разводѣ, она должна пребывать in casa paterna, а въ противномъ случаѣ, ради соблюденія приличій, поступить въ монастырь. Такъ какъ я не могъ сказать, вмѣстѣ съ Гамлетомъ: "ступай въ монастырь", то и готовлюсь теперь ѣхать вслѣдъ за ними.
Любовь -- страшное дѣло: она разрушаетъ всѣ замыслы человѣка, направленные къ добру или славѣ. Недавно я хотѣлъ (такъ какъ здѣсь все, кажется, было покончено) ѣхать въ Грецію вмѣстѣ съ ея братомъ: это -- очень порядочный и храбрый малый (я убѣдился въ этомъ по опыту), дико жаждущій свободы. Но слезы женщины, покинувшей своего мужа ради другого мужчины, я слабость собственнаго сердца уничтожили всѣ эти замыслы, -- что едва ли извинительно.
Намъ предстояло выбирать между Швейцаріей и Тосканой; я предпочелъ Пиву, потому что она ближе къ Средиземному морю, которое я люблю за омываемые имъ берега и за свои юношескія воспоминанія 1809 года. Швейцарія -- проклятая эгоистическая, свинская страна скотовъ, помѣщенныхъ въ самой романтической мѣстности міра. Я никогда не въ состояніи былъ выносить ея жителей, а еще менѣе -- ихъ англійскихъ гостей; по этой причинѣ, справившись письменно о помѣщеніяхъ и узнавъ, что по всѣмъ кантонамъ вокругъ Женевы и пр. разселялась цѣлая колонія англичанъ, я сейчасъ же бросилъ мысль о переѣздѣ туда и уговорилъ семейство Гамба также отказаться отъ этой мысли".