2) Вы должны посылать мнѣ содовые порошки, зубной порошокъ, зубныя щетки и всякіе тому подобные зубные и химическіе продукты, какъ и до сихъ поръ, ad libitum, съ возмѣщеніемъ затраченныхъ на это суммъ.
3) Вы не должны мнѣ посылать никакихъ современныхъ (или, какъ ихъ называютъ, новыхъ) из даній, появляющихся на англійскомъ языкѣ, -- никакихъ, кромѣ и за исключеніемъ всѣхъ произведеній, въ прозѣ или стихахъ, написанныхъ (или съ достаточною основательностью предполагаемыхъ написанными) Вальтеромъ Скоттомъ, Краббомъ, Муромъ, Кэмпбеллежъ, Роджерсомъ, Джиффордомъ, Джоанной Бейли, Ирвингомъ (американцемъ), Гоггомъ, Уильсономъ (авторомъ "Острова пальмъ"), или какого-нибудь особенно оригинальнаго поэтическаго произведенія, за которымъ признаются значительныя достоинства. Буду очень радъ получать и путешествія, только не по Греціи, Испаніи, Малой Азіи, Албаніи и Италіи, такъ какъ я самъ путешествовалъ по упомянутымъ странамъ, то знаю, что все то, что о нихъ говорятся, ничего не прибавитъ къ тому, что я желаю о нихъ знать. Но -- никакихъ другихъ англійскихъ книгъ.
4) Вы не будете мнѣ присылать никакихъ періодическихъ изданій -- ни Эдинбургскихъ, ни Трехмѣсячныхъ, ни Ежемѣсячныхъ и никакихъ иныхъ обозрѣній, журналовъ, газетъ, ни англійскихъ, ни иностранныхъ.
5) Вы не будете мнѣ посылать никакихъ отзывовъ, ни хорошихъ, ни дурныхъ, ни безразличныхъ,-- вашихъ собственныхъ, или вашихъ друзей, касательно какихъ бы то ни было моихъ сочиненій, прошедшихъ, настоящихъ или будущихъ.
6) Всѣ дѣловые между вами и мною переговоры должны происходить черезъ моего друга и повѣреннаго, г. Дугласа Киннэрда, или г. Гобгоуаа, который является моимъ alter ego и замѣняетъ меня какъ въ моемъ отсутствіи, такъ и въ моемъ присутствіи.
Нѣкоторыя изъ этихъ условій могутъ, съ перваго взгляда, показаться странными, но они имѣютъ основаніе. Количество всякой дряни, получаемой мною въ видѣ книгъ, неисчислимо, и вовсе не забавно и не поучительно. Изъ обозрѣній и журналовъ самые лучшіе годятся только для однодневнаго и поверхностнаго чтенія: кто вспоминаетъ о важной прошлогодней статьѣ въ какомъ бы то ни было журналѣ? Въ частности, если эти статьи касаются меня, то онѣ только развиваютъ эгоизмъ: если статья благопріятна, то я не могу отрицать, что похвала возбуждаетъ гордость, а если неблагопріятна, то раздражаетъ; послѣднее же можетъ заставить меня написать нѣчто вродѣ сатиры, а отъ этого не выйдетъ ничего хорошаго ни для васъ, ни для друзей вашихъ: теперь они могутъ подсмѣиваться, и вы -- также, но коли я за всѣхъ васъ примусь, то мнѣ не трудно будетъ всѣхъ васъ перерѣзать, какъ тыквы. Я въ девятнадцать лѣтъ мѣрялся силами съ самыми сильными людьми, а теперь, въ тридцать три года, не знаю, что можетъ мнѣ помѣшать сдѣлать изъ всѣхъ реберъ вертела для вашихъ сердецъ, если таково будетъ мое желаніе. Но этого желанія у меня нѣтъ. А потому не давайте мнѣ возможности слышать ваши вызовы. Если появится что-нибудь настолько важное, что я долженъ буду обратить на это вниманіе, то и услышу объ этомъ отъ своихъ друзей. Относительно же всего прочаго я требую только, чтобы меня оставили въ невѣдѣніи.
То же самое относится и къ отзывамъ, -- хорошимъ, дурнымъ или безразличнымъ, высказаннымъ въ частномъ разговорѣ или въ перепискѣ: они не прерываютъ теченія моихъ мыслей, но пачкаютъ ихъ. Я очень чувствителенъ, но только тогда, когда меня затронули; здѣсь же я недостижимъ для короткихъ рукъ литературной Англіи, за исключеніемъ лишь немногихъ щупальцевъ полипа, которыя протягиваются черезъ Ламаншъ въ видѣ извлеченій.
Всѣ эти предосторожности въ Англіи были бы излишни, такъ какъ тамъ и пасквилянтъ, и льстецъ, несмотря ни на что, могли бы все-таки до меня добраться; но въ Италіи мы о литературной Англіи знаемъ очень мало, а думаемъ еще меньше, если только до насъ не дойдетъ какое-нибудь искаженное и коротенькое извлеченіе въ какой-нибудь жалкой газеткѣ. За два года (не считая двухъ-трехъ статей, вырѣзанныхъ и присланныхъ вами по почтѣ), я не читалъ ни одной газеты, если она не была мнѣ, такъ или иначе, навязана силой, и вообще объ Англіи знаю такъ же мало, какъ вы всѣ -- объ Италіи; а Богу извѣстно, что это -- очень немного, невзирая на всѣ ваши путешествія и пр. и пр. англійскіе путешественники знаютъ Италію, какъ вы знаете Гернсей, -- а много ли это?
Если случится что нибудь слишкомъ важное или лично требующее моего вниманія, то г. Д. Киннэрдъ доведетъ объ этомъ до моего свѣдѣній; но о похвалахъ я не желаю слышать ничего.
Вы скажете: къ чему все кто? А я отвѣчу вамъ слѣдующее: къ тому, чтобы быть свободнымъ и независимымъ отъ всякаго дрянного и личнаго раздраженія, вызываемаго похвалами или порицаніями; чтобы дать моему таланту возможность идти своимъ естественнымъ путемъ въ то время, какъ мои личныя чувства какъ бы замрутъ, не зная и не смущаясь ничѣмъ, что обо мнѣ говорится или въ отношеніи ко мнѣ творится.