-- "На святомъ мѣстѣ искушеній больше. Это искушеніе. Они хорошіе, простые, а я дурная".
Ее вначалѣ утѣшало, что графиня совершенно просто и дѣловито ставила вопросы, даже спросила, нѣтъ ли на Мыскѣ школы, на что отецъ Илларіонъ отвѣтилъ кротко: "не ученіе нужно, а молитва", и привелъ удивительные примѣры вѣры и благородства среди простыхъ неученыхъ людей. Впрочемъ, вопросъ графини былъ и потому неумѣстенъ, что на Мыскѣ вообще дѣтей почти не водилось, и извѣстно было, что отецъ Илларіонъ ставитъ дѣвство выше брака.
Графиня сдалась не сразу, что вызвало нѣкоторое едва уловимое охлажденіе къ ней со стороны другихъ; но вскорѣ и она стерлась, обезличилась.
Подошли къ недоконченной церкви. Теперь нѣмой нашелъ себѣ помощника. Онъ не носилъ кирпичей, а стоя наверху стѣны, плотно упершись ногами, одной рукой съ удивительной ловкостью ловилъ кирпичи, которые снизу бросалъ ему высокій коренастый парень. Странно и жутко становилось, глядя на эту работу, похожую на опасную, нарочно придуманную игру. Ошибись коренастый парень, пошли онъ невѣрно кирпичину, онъ могъ попасть въ нѣмого и проломить ему грудь или голову, разбить ногу. Повернись нѣмой неловко, онъ бы слетѣлъ со стѣны на заваленную щебнемъ и бревнами землю. Но кирпичины взлетали въ воздухъ и ловились мѣрно, разъ -- два, разъ -- два, съ правильностью механизма.
И тутъ отецъ Илларіонъ сказалъ только одно слово:
-- Церковь!
Всѣ молча смотрѣли, нѣсколько напряженныхъ минутъ. Отецъ Илларіонъ остановилъ бросавшаго кирпичи парня. Нѣмой взглянулъ удивленно и гнѣвно, но, поймавъ взглядъ отца Илларіона, насторожился, вытянулъ шею. Онъ понялъ, что батюшка съ нимъ заговоритъ.
-- Андрей, плотъ приготовилъ?
Нѣмой быстро закивалъ головой и сбѣжалъ внизъ по лѣсамъ. Поровнявшись съ отцомъ Илларіономъ, онъ начертилъ въ воздухѣ длинный прямоугольникъ и затѣмъ посерединѣ охваченнаго имъ пространства другой прямоугольникъ, меньше. Опять закивалъ головой, протянулъ руку и указалъ на озеро.
Отецъ Илларіонъ понялъ и перевелъ. Въ плоту на озерѣ нѣмой вырубилъ квадратное отверстіе.