А теперь о. Илларіонъ ушелъ къ себѣ, и все на Мыскѣ замерло. Палило безпощадное солнце. Казалось, что вокругъ мохнатыхъ елочекъ съ крестообразными верхушками курился кадильный дымъ.
Ждали сумерекъ. Дремотно переговаривались, дремотно ходили по горячимъ тропинкамъ, дремотно пили чай. Ждали призыва къ молитвѣ; и, наконецъ, легъ на Мысокъ темный покровъ, освѣжилъ поникшія головы, и безъ благовѣста, будто счастье немноголюдной молитвы слѣдовало цѣломудренно скрыть, собрались въ скудно освѣщенную церковь, размѣстились по угламъ и возлѣ стѣнъ; горѣло лишь нѣсколько лампадъ, и тонкія свѣчи передъ ликомъ Спасителя и Богоматери казались огненными цвѣточками на бѣлыхъ стебелькахъ. Очертанія о. Илларіона почти не было видно; спокойное лицо, благовѣщавшія губы, серебряные волосы на плечахъ, верхъ эпитрахили. А темная ряса и темный клобукъ сливались съ окружающей темнотой. Онъ произносилъ слова, какъ всегда, внятно и проникновенно, но не громко и пѣлъ вполголоса. Всенощная должна была закончиться акаѳистомъ Дѣвѣ Маріи, благодареніемъ Матери за безчисленныя милости, оказанныя Сыномъ, и отъ этого съ самаго начала служба была проникнута какой-то нѣжностью. "Къ тебѣ прибѣгаемъ, Владычица Богородица", звучало во всѣхъ сердцахъ; ты какъ-то ближе, доступнѣе, прими негромкую молитву. Въ церкви были почти однѣ женщины, и онѣ ждали съ особеннымъ умиленіемъ акаѳиста къ Дѣвѣ Маріи, не страшной, ласковой.
Всенощная приближалась къ концу.
-- Слава Тебѣ, показавшему намъ свѣтъ!-- съ силой проговорилъ о. Илларіонъ.
И радостный вздохъ пронесся по церкви.
Елена стояла на колѣняхъ у стѣны, и при возгласѣ о. Илларіона ей показалось, что темная середина церкви освѣтилась.
"Что это, заря? Они, какъ древніе христіане, встрѣчали въ церкви восходъ солнца? Нѣтъ, не можетъ быть, до разсвѣта еще далеко; это сверкаетъ зарница послѣ душнаго дня. А свѣтъ былъ, онъ не показался ей, онъ становится сильнѣй, онъ наполнилъ церковь, освѣтилъ фигуры по угламъ и вдоль стѣнъ, уродливо скрючилъ ихъ.
Пожаръ!
Заполошились всѣ, и тѣни отъ крестящихся рукъ вдругъ огромныя сливались какъ бы въ борьбѣ. Затопали въ церкви, стуча, безтолковые шаги, незнаючи кидались тѣла. О. Илларіонъ служилъ, а молящіеся разбѣгались.
-- Гдѣ горитъ? Что горитъ?