-- Да, къ счастью,-- повторила Елена.-- Итакъ, причина пожара совершенно достовѣрна?
Она чувствовала, какъ сильно колотилось ея сердце.
-- Кажется, нѣтъ сомнѣній,-- отвѣтила миссъ Патерсонъ.
И замѣтивъ, что Елена глубоко съ облегченіемъ вздохнула, она разсмѣялась.
-- Какая вы впечатлительная! Вотъ Катя запрещаетъ мнѣ говорить съ ней о пожарѣ и о нѣмомъ; но я думала, что васъ это интересуетъ. И баронесса машетъ на меня руками, чтобы я молчала. А ни съ кѣмъ другимъ я не могу говорить; съ ними я сама, какъ еще недавно Андрей, могу объясняться только пантомимой, но я не владѣю этимъ искусствомъ, какъ онъ. Помните, какъ онъ выразительно жестикулировалъ; онъ навѣрное еще не скоро разучится.
-- А гдѣ онъ теперь?
-- Я не знаю; я же вамъ сказала, что со мной о немъ ни Катя, ни баронесса не говорятъ. Смѣшныя такія, но очень, очень милыя!
"Нѣтъ не смѣшныя,-- подумала Елена,-- а послушныя, чистыя. А вотъ она не послушалась, не остановила миссъ Патерсонъ, хотя знала о запрещеніи о. Илларіона.
Она отдала подносъ миссъ Патерсонъ.
-- Вы устали, дорогая,-- сказала шотландка,-- я уйду. Поспите.