Семенъ Антоновичъ предполагалъ, что дома никому неизвѣстно, гдѣ онъ бываетъ, съ кѣмъ онъ видится, что вообще дѣлаетъ. Подобострастіе къ себѣ окружающихъ онъ думалъ поддержать таинственной важностью своей жизни. Но часто вечеромъ, сообщая съ напускной небрежностью какую-нибудь новость Екатеринѣ Антоновнѣ, онъ проговаривался въ томъ, что узналъ ее отъ Вадимова. Онъ придавалъ огромное значеніе этой своей дружбѣ, суевѣрно боялся сглазить ее, берегъ про черный день, на тотъ случай, равносильный смерти по ужасу, если ему предложатъ выйти въ отставку. Служить онъ рѣшилъ до конца и въ Вадимовѣ видѣлъ оплотъ и спасеніе. Онъ ни за что бы не сознался, что посѣщенія его Вадимова сдѣлались установленной ежедневной привычкой,-- такая увѣренность могла бы навлечь на него бѣду,-- и потому онъ испугался словамъ сестры и тотчасъ замаскировалъ свой страхъ видомъ презрѣнія.
-- Къ Вадимову? Кто тебѣ сказалъ? Ты все знаешь.-- Онъ передразнилъ сестру:-- Къ Вадимову не пора ли? Опоздаешь!
Екатерина Антоновна забарахталась среди неподходящихъ словъ, предлагавшихъ себя съ неразумной поспѣшностью въ ея оправданіе. У нея наконецъ вылетѣла та фраза, которая всего больше могла разсердить генерала:
-- Да ты, Сема, каждый день къ нему ходишь...
Онъ ничего не возразилъ, зловѣще затихъ, потемнѣлъ весь. Онъ почувствовалъ, какъ по сердцу ему заскребло что-то медленно и настойчиво. Да, онѣ все знаютъ, слѣдятъ за нимъ шагъ за шагомъ, стерегутъ. Ждутъ -- не дождутся его смерти, а пока караулятъ: куда пошелъ, не соритъ ли деньгами, не завелъ ли интригу?.. Дверь безшумно открылась, и вошла Катя. Она почуяла ссору между стариками и съ брезгливымъ любопытствомъ рѣшила узнать, въ чемъ дѣло. При ней Семенъ Антоновичъ нѣсколько стѣснялся, не такъ жестоко упрекалъ за мелочи сестру. Но въ этотъ разъ появленіе Кати его еще болѣе вывело изъ себя. Онъ усмѣхнулся, закашлялъ и, улыбаясь, изрекъ давно приготовленную на всякій случай угрозу:
-- Я думаю, такъ сказать, жениться...
Екатерина Антоновна поблѣднѣла. Не будетъ, значитъ, у нея большой квартиры на хорошей улицѣ, отымется роль ангела-хранителя, забудутъ ее всѣ. Въ старости придется еще съежиться, смириться. Она испуганно взглянула на племянницу. По замороженному лицу Кати скользнула улыбка.
-- Скоро ли свадьба?-- съ любезнымъ участіемъ спросила она Семена Антоновича.
Онъ по-совиному, круглыми глазами, уставился на нее и молчалъ, думалъ о своемъ смутномъ, важномъ. И понемногу лицо его успокоилось, и взглядъ потускнѣлъ.
Онъ старался сообразить, правильно ли у него бьется сердце. И не могъ рѣшить. Онъ слышалъ стукъ молотковъ и не зналъ, шумитъ ли у него кровь въ ушахъ, или дѣйствительно гдѣ-то недалеко вбиваютъ гвозди въ стѣну. И боялся спросить. Онъ повернулся и, сгорбленный, дрожащій, ушелъ къ себѣ переодѣться.