-- Чтобы съ вечера все было приготовлено, мундиръ того, на стулѣ, и прикрытъ, такъ сказать, простыней. Понялъ?
-- Точно такъ-съ, ваше превосходительство.
Семенъ Антоновичъ крякнулъ, чтобы казаться строже. Да, все будетъ готово, въ самомъ блестящемъ видѣ, вся грудь у него будетъ завѣшана орденами, и черезъ плечо ляжетъ великолѣпная лента. Онъ не такъ худо сохранился, онъ красивый еще генералъ. Но отчего же ему тяжело? Воздуху нехватаетъ.
-- Погода какая?
-- Погода, ваше превосходительство, неважная.
Онъ покраснѣлъ съ досады:
-- Что, значитъ: неважная? Погода, такъ сказать, отвратительная. Дышать, слышишь, дышать вѣдь нечѣмъ!
Латышъ оторопѣлъ, а Семенъ Антоновичъ, вспомнивъ, что сердиться вредно, потеръ себѣ грудь рукой, глубоко вздохнулъ, сунулъ въ карманъ чистый носовой платокъ съ большимъ шитымъ вензелемъ и пошелъ прощаться съ сестрой.
-- До свиданія,-- сказалъ онъ кротко и съ трепетомъ ждалъ, не скажетъ ли она вмѣсто обычнаго: "до свиданія, Сема", зловѣщее: "прощай".
Но она не ошиблась.