-- Хорошо, когда его нѣтъ.
И тотчасъ же испугалась своихъ словъ.
А племянница въ угоду теткѣ отвѣтила:
-- И при немъ ничего,-- мы привыкли.
Обѣ вздохнули и молча продолжали обѣдъ, только Екатерина Антоновна порадовалась какой-то понравившейся ей приправѣ и, хитро улыбаясь, заявила, что, вѣрно, кухарка Мина подлила нѣсколько капель мадеры.
Катя съ нею согласилась. Она поймала себя на томъ, что точно такъ же, какъ Екатерина Антоновна, мяла и мелко дробила вилкой овощи, а воду пила крошечными глотками. "Я совсѣмъ становлюсь похожей на нее и скоро буду всего пугаться, путаться въ словахъ. Пропадаю я, обезличилась!" -- думала она.
Просился въ ея мозгъ вопросъ: "какъ я заживу, когда онъ умретъ, и доживу, выдержу ли?" И она не рѣшалась отвѣчать, не давала доступа, отгоняла быстро складывающіяся мечты. А онѣ витали вокругъ нея, легкимъ вѣнкомъ окружали, улыбались ей. "Только бы скорѣй свободу, и счастье само придетъ".
"Я смерти ему желаю",-- сообразила она и поблѣднѣла, вскинула глазами на тетку.
Сморщенное лицо Екатерины Антоновны тоже было измученное.
-- Я какъ-то сегодня боюсь за него,-- сказала старушка.-- На душѣ не спокойно. Онъ завтра долженъ представляться, какъ еще сойдетъ...