-- Сойдетъ хорошо,-- отвѣтила Катя.
Время шло, со стола уже было убрано, а онѣ все сидѣли другъ передъ другомъ, праздныя, усталыя.
-- Я пойду прикорну,-- сказала Екатерина Антоновна.-- Потомъ надо будетъ придумать, какой обѣдъ назавтра заказать...
Она какъ-будто извинялась передъ Катей и вмѣстѣ съ тѣмъ гордилась, что предоставляла дѣвушкѣ заняться, чѣмъ она хотѣла.
-- А ты одна посидишь, почитаешь?
И ушла бочкомъ, придерживая сѣрую шаль, которая съ одного плеча сползла и концомъ волочилась по полу.
Катя встала, поправила ей шаль. Въ дверяхъ Екатерина Антоновна остановилась и сказала:
-- Смущаюсь я,-- и безпомощно, жалко взглянула на племянницу.
-- Отчего смущаться?-- отвѣтила Катя и прибавила, чтобы ее утѣшить:-- ты такая хорошая.
Но холодъ пробѣжалъ по ея спинѣ. Мысли,-- мысли озлобленныя, темныя были здѣсь въ комнатѣ. Не свѣтлыя мечты, а дурныя желанія. Екатерина Антоновна ихъ почувствовала, эти чужія, Катины мысли...