Въ концѣ августа я уѣхалъ обратно въ городъ. Уѣзжалъ съ надеждой черезъ годъ, черезъ два поселиться окончательно въ родномъ селѣ и, не покладая рукъ, осуществлять свои молодыя мечты. Но мечты такъ и остались мечтами до настоящаго дня.
И сбудутся ли когда?
Благодаря холерному году, я дѣйствительно сталъ народнымъ учителемъ, но только не тамъ, гдѣ хотѣлось сердцу. Выше меня оказалось "благоусмотрѣніе начальства" и то, что называютъ словомъ: "обстоятельства". Они кидали и продолжаютъ кидать меня по слову Христа: "Имъ тя препояшетъ и поведетъ, амо же не хощеши".
Какіе слѣды оставила холера въ городѣ? Не знаю. Кажется только четыре смертныхъ казни и множество тюремныхъ заключеній за холерный бунтъ.
"Вѣстникъ Европы", No 1, 1913