-- Подсудимый Тарасенко, встаньте.
Но никто не отозвался и никто не встал со скамей подсудимых. Все застыли-- судьи, прокуроры, адвокаты и подсудимые. Развязный же помощник присяжного поверенного стоял один, как будто ничего не случилось. Тогда Лопатин стал издеваться над ним. Сначала ровным голосом он отечески распекал молодого адвоката за то, что за шесть недель судебного следствия он не сделал ни одной попытки переговорить со своим, отсутствовавшим на суде, подзащитным, <а потом сорвался, перешел на крик и кончил тем, что занес этот факт в протокол и постановил довести о нем до сведения совета присяжных поверенных для привлечения защитника к ответственности.
Для всей защиты этот случай был тяжким моральным ударом; для подсудимых он еще больше усилил трагичность положения, очень понизив все впечатление от речей защиты. Оббегано торжествовал прокурор, а полковнику Шределю это дало повод написать департаменту полиции, что вообще защита подсудимых была представлена довольно слабо... было замечено, что не все защитники отнеслись добросовестно к своей задаче; некоторые были плохо ознакомлены с материалом об" ношения, наивно отрицая доказанные факты". И затем Шредель приводил описанный случай. Кроме этого помощника присяжного поверенного, тяжелую обязанность защиты несли на себе следующие лица: А. М. Александров, С. С. Анисимов (автор этой книги), М. Е. Булгаков, В. Г. Воронин, В. Г. Гальков, С. И. Гальперин, Д. Д. Данчич, Пав. Абр. Корецкий, Петр Анат. Корецкий, Н. Н. Коростовцев и А. Е. Пудер.
На несчастье, описанный случай произошел в конце защитительных речей, и говорившие вслед за тем адвокаты уже не могли рассеять невыгодное впечатление.
После прений подсудимые были уведены в тюрьму в самом подавленном настроении, под гнетом которого должны были готовиться к своему последнему слову.
IX
Утром 17 декабря подсудимые начали произносить свое "последнее слово". В этот день в толпе женщин и родственников, дежуривших на площади против арестантских рот с раннего утра, было особенно много бледных лиц, опухших от слез глаз. Все они вечером накануне побывали у защитников и знали, что надежды на оправдание близких им людей очень не велики, ибо защита, как перед началом дела, та" и теперь, не скрывала положения ни от родственников, ни от самих подсудимых. Все надежды она возлагала на успех кассационных жалоб в главном военном суде и на ходатайства в высоких сферах.
С Лопатиным явно не было сладу. Он должен был разразиться смертным приговором. Считали только их возможное число, и думали, основываясь на слухах из судейских кругов, что их едва ли будет больше десяти.
Когда вдали показалась партия подсудимых под конвоем, женщины бросились к ней и кричали своим разные советы о том, что им говорить суду в последнем слове, но подсудимые в этот день отвечали им только взглядами. Никто из них ничего не кричал, все шли сосредоточенные и молчаливые. Только лязгали кандалы, шлепали копыта, и слышались крики стражников. Когда партия ушла в ворота, женщины остались на площади еще более испуганные и оторопелые, чем во все предшествовавшие дни, едва сохраняя в себе надежду на оправдание своих близких.
Подсудимых ввели в зал и рассадили в порядке их списка в обвинительном акте. Многие почти не спали ночью, и их лица были особенно бледны. Некоторые из ник не могли скрыть своей растерянности и неестественно, жалко улыбались.