Такъ, между прочимъ, онъ добавилъ, будто въ партіи очень подозрительно вели себя четверо политическихъ арестантовъ -- Гуржій, Синяковъ, Машурьявцъ и Стась, изъ которыхъ трое первыхъ скрылись, а четвертый убитъ; будто по вечерамъ они всегда тайно совѣщались между собой, а вечеромъ, 28 сентября, переговаривались чрезъ глазки дверей съ уголовными каторжанами на какомъ-то непонятномъ языкѣ, вѣроятно, еврейскомъ, котораго русскій часовой не могъ понять.
О себѣ самомъ и о поведеніи конвоя: Лобановъ разсказалъ такъ:
Вырвавшись изъ камеры въ коридоръ, арестанты кричали: "Бей старшого! Прочіе сдадутся!", а Лобановъ отвѣчалъ на ихъ крики командой:-- "Ребята, не выдай! бей чѣмъ попало! Не сдавайся!".
Въ началѣ боя арестанты успѣли захватить 9 винтовокъ, и 9-ть же винтовокъ оставалось въ рукахъ солдатъ. Но арестантовъ было вдвое больше числомъ, и поэтому солдаты одолѣли только благодаря отчаянному сопротивленію и ловкости. Бѣжавшіе арестанты съ невѣроятнымъ искусствомъ въ кандалахъ перескакивали чрезъ высокія пали этапнаго двора. Одного изъ нихъ Лобановъ самъ штыкомъ снялъ съ забора, и онъ тутъ же легъ мертвымъ. Безоружный рядовой Кожешкуровъ, увидѣвъ лѣзущаго на заборъ арестанта съ винтовкой, которому она мѣшала, ловко провелъ арестанта, крикнувъ ему: "товарищъ, дай-ка ружье, я тебѣ помогу", тотъ отдалъ ружье и также палъ мертвымъ. Рядовой Николаевъ, оставшись безъ ружья, схватилъ кочергу и дѣйствовалъ ею съ такой силой, что одному изъ арестантовъ отсѣкъ ею руку, и на трупѣ, вмѣсто руки, дѣйствительно, торчала раздробленная кость, а кисть руки съ растопыренными пальцами валялась отдѣльно. Вообще солдаты выдержали рѣдко-тяжелый двухчасовой рукопашный бой, но одержали верхъ, уложивъ мертвыми 22 арестанта. Солдаты же -- пять человѣкъ -- получили только незначительныя пораненія рукъ и лицъ, и только одинъ -- рядовой Тараненко, тяжелую рану въ животъ. Изъ крестьянъ никто о дѣлѣ не знаетъ, ибо арестанты, выбѣжавъ съ винтовками на дворъ, открыли такую отчаянную, безпорядочную стрѣльбу и такъ напугали ею мужиковъ, что лишь на другой день многіе изъ нихъ рѣшились выйти изъ дому.
Ротмистръ старательно и быстро записалъ все это, составилъ показанія остальныхъ солдатъ и наскоро осмотрѣлъ этапъ.
-- Объ этомъ дѣлѣ будетъ доложено, и я постараюсь, чтобы тебѣ, Лобановъ, дали награду,-- сказалъ ротмистръ на прощанье.
По отъѣздѣ его Лобановъ тотчасъ же вернулся въ домъ къ Черницкему.
Но едва онъ оставилъ солдатъ, ротмистра, старосту, всѣхъ людей, съ которыми ему было такъ внѣшне хорошо и спокойно, среди которыхъ онъ такъ легко и просто лгалъ и предъ собой и предъ ними, едва очутился онъ у Черницкаго, куда его безотчетно тянуло, какъ вдругъ вся эта ложь и спокойствіе, какъ кора съ сухого дерева, свалились съ него, и онъ опять сталъ такъ же жалокъ и ужасенъ себѣ, какъ былъ жалокъ и ужасенъ утромъ при встрѣчѣ съ дѣтьми.
Черницкій встрѣтилъ Лобанова, какъ самаго несчастнаго изъ несчастныхъ. И весь вечеръ Лобановъ сидѣлъ съ нимъ съ глазу на глазъ, и, сгорбившись въ дугу, упорно опустивъ глаза въ грязный полъ, тихо плакалъ и уныло разсказывалъ, что произошло въ дѣйствительности на этапѣ. И удивительное дѣло, въ то время, какъ у ротмистра онъ могъ только лгать, здѣсь онъ могъ говорить только правду, и передавалъ ее такъ, съ такой полнотой, простотой и ясностью, какъ еще ни разу не представлялъ событія даже самому себѣ. Онъ велъ разсказъ такъ вдумчиво и откровенно, какъ будто сообщалъ исторію, бывшую съ кѣмъ-то давнымъ-давно, съ кѣмъ-то, дѣйствительно, глубоко злымъ и въ то же время несчастнымъ, но эта исторія была такъ жестока, и этотъ кто-то упалъ въ ней такъ низко, сдѣлалъ такъ много бѣдъ, доставлялъ такъ много страданій, и самъ былъ такъ низокъ, жалокъ и несчастенъ, что не было силъ удержать слезы въ горячей скорби о немъ и о загубленныхъ имъ людскихъ жизняхъ. Дойдя до убійства Стася, Лобановъ зарыдалъ и дико захохоталъ. Черницкій успокаивалъ его, поливалъ голову водой, утѣшалъ, говоря, что теперь, послѣ откровенной исповѣди, ему будетъ легче, и ласкалъ его со снисходительностью женщины.
-- Понимаешь, онъ у меня въ глазахъ стоитъ,-- шепталъ съ плачемъ, стиснувъ зубы, Лобановъ.