-- Постой, это потомъ,-- спокойно, твердо остановилъ жену Черницкій.
Неожиданно измѣнивъ тонъ, она жалобно, со слезами на глазахъ, быстро заговорила, обращаясь къ Брагину.
-- Не трогайте насъ, господинъ защитникъ, пожалѣйте насъ. Вѣрьте совѣсти, изстрадались,-- и, гладя обѣими руками головки прильнувшихъ къ ней дѣтей, плача и причитая, она вновь заговорила, указывая на мужа
-- Изъ-за его глупости пошли въ Сибирь. Чего только не натерпѣлись мы... и тамъ, пока онъ былъ въ тюрьмѣ, и въ дорогѣ на этапѣ... Пропадаемъ здѣсь на чужой сторонѣ... Холодныя сидимъ... Голодныя. А онъ все бѣгаетъ на этапъ въ каждую партію. Пропадемъ съ нимъ совсѣмъ... некому помочь намъ... некому защитить...-- и она неудержимо заливалась слезами, уткнувшись въ фартухъ.
Брагинъ смутился за себя, за свои надежды на показанія Черницкаго.
-- Урядникъ, конечно, грозилъ ей, что мнѣ не сдобровать, если буду свидѣтелемъ,-- сказалъ спокойно Черницкій, чтобы оправдать передъ Брагинымъ жену.
-- Только я этому не вѣрю,-- добавилъ онъ,-- Конечно, полиція будетъ придираться къ намъ, и меня политика всегда можетъ выслать отсюда. Но ужъ вы насъ тамъ побережете, какъ можете...
Черницкій подошелъ и сдержанно успокоилъ жену, и она по его просьбѣ занялась самоваромъ и приготовленіемъ къ чаю.
-- Помогите только мнѣ, чтобы я, могъ показать по совѣсти, и я раскрою на судѣ все дѣло и успокоюсь,-- просилъ Черницкій, сидя за самоваромъ у стола рядомъ съ женой, толково и обстоятельно сообщивъ Брагину все, все, что видѣлъ, что зналъ и о чемъ слышалъ по этому дѣлу.
Обсудивъ вмѣстѣ весь этотъ матерьялъ, они рѣшили пригласить старосту Климента Ивановича, этапщика, его сына Степу, сидѣлицу винной лавки, кое-кого изъ Богандинскихъ крестьянъ, чтобы разспросить ихъ, указать имъ, что обвиняемымъ грозитъ смерть на висѣлицѣ, и просить ихъ быть свидѣтелями и разсказать въ судѣ то, что они знаютъ о дѣлѣ.