Ты меня любишь?-- томно произнесъ онъ; на тусклыхъ глазахъ его навернулись слезы, которыя съ самаго дѣтства еще ни разу не омочали рѣсницъ нечувствительнаго; голова его склонилась на грудь Амаліи.
Амалія не знала, что отвѣчать: Фрицъ приподнялъ голову, посмотрѣлъ на нее съ нѣжностію, увидѣлъ ея горесть и улыбнулся: она по какому-то побужденію отвѣчала ему тѣмъ же," взоръ его прояснился. "Ты любишь меня, повторилъ онъ рѣшительно, ты будешь моею женою!"
Амалія, видя его восторгъ и боясь огорчить, не рѣшалась лишить мечтателя сладкаго заблужденія. "Ты меня любишь, твердилъ онъ съ восхищеніемъ. Такъ! сердце твое принадлежитъ мнѣ! Я счастливъ!"
-- Прекрасно! прекрасно! произнесъ сзади голосъ, выражавшій злобную насмѣшку.
Это была Г-жа Розенбаумъ, которая, удивляясь, что дочь ея долго не возвращается, пошла сама за нею. Но каково было ея удивленіе, когда увидѣла Амалію съ Фрицомъ въ такомъ положеніи!
"Прекрасно, сударыня! сказала она, задыхаясь отъ гнѣва; а! теперь я знаю, какъ вы насмѣхаетесь надъ меланхолическимъ пѣвцомъ! А вы, сударь! вотъ награда за мои попеченія! Я понимаю, для чего была печальная серенада. Однакожъ прошу, сударыня, итти со мной: ты не удивишь больше этаго изверга. Злодѣй! сей-часъ вонъ изъ дому! прочь съ глазъ моихъ!
Г-жа Розенбаумъ хотѣла удалиться, таща за руку Амалію; но вдругъ остановилась, взглянула на Фрица: взоръ ея выражалъ горестный упрекъ; слезы полились градомъ по щекамъ ея. "За что ты погубилъ меня? сказала она голосомъ прерываемымъ рыданіями, я воспитала тебя, пеклась о тебѣ, какъ о сынѣ, а ты обольстилъ дочь мою!
Фрицъ, пораженный внезапностію, былъ столь же неподвиженъ, какъ и дерево, подъ которымъ сидѣлъ: ибо ни одинъ листокъ не шевелился ни малѣйшимъ вѣтромъ.
Зардѣвшаяся отъ стыда, Амалія не смѣла поднять глазъ и рыдала подобно матери своей.
Г-жа Розенбаумъ, упрекая то съ горестію, то опять съ яростію, обращалась поперемѣнно къ дочери и племяннику, пока Фрицъ не могъ собраться съ мыслями.