На другой день Г-жа Розенбаумъ объявила ему, что онъ не долженъ болѣе оставаться у ней: "Я не надѣялась, прибавила она, чтобы ты, въ знакъ благодарности ко мнѣ, старался обольстить дочь мою, почти на канунѣ ея свадьбы. " Фрицъ напрасно умолялъ снова свою тетку, чтобы она сдѣлала его счастіе: онъ скоро увидѣлъ, что долженъ будетъ повиноваться ей, уѣхать и предоставить Амалію Августу. Могъ ли онъ на сіе рѣшиться послѣ вчерашняго приключенія, которое по его мнѣнію служило яснымъ доказательствомъ любви Амаліи? Онъ прибѣгнулъ къ послѣднему средству: притворился помѣшаннымъ.
Г-жа Розенбаумъ была легковѣрна: она испугалась, увидѣвъ, что Фрицъ, котораго она все еще любила, потерялъ разсудокъ. Гнѣвъ изчезъ: сердце ея наполнилось состраданіемъ къ несчастному.
Однажды, пришедъ къ Фрицу, она оказывала ему материнскую нѣжность и горестное участіе. Фрицъ имѣлъ сердце благородное; притворялся по жестокой необходимости, бывъ принужденъ къ тому сильной страстію: могъ ли онъ равнодушно видѣть благотворительницу свою, сокрушающухося о немъ? "О чемъ вы печалитесь?" спросилъ онъ ее съ чувствомъ. Тяжкій вздохъ былъ отвѣтомъ. "Тетинька, не огорчайтесь: ваша горесть раздираетъ мнѣ душу." Г-жа Розенбаумъ была тронута до слезъ такою чувствительностію помѣшаннаго. Онъ, съ своей стороны, былъ чрезвычайно пораженъ пріемлемымъ въ немъ учасстіемъ и едва не хотѣлъ открыть ей свое притворство; однакожъ заглушилъ голосъ сердца и рѣшился воспользоваться ея состраданіемъ. Онъ началъ умолять ее, согласиться на его счастіе, въ самыхъ трогательныхъ выраженіяхъ, въ которыхъ однакожъ старался показать разстройство разсудка.
Г-жа Розенбаумъ въ душевномъ волненіи была столь неосторожна, что расказала Амаліи все происшедшее у ней съ Фрицомъ. Амалія погрузилась въ уныніе, которое скоро замѣнилось мучительнымъ бореніемъ мыслей. "Фрицъ сошелъ отъ меня съ ума, думала она: я должна любить его, должна просить у матери согласія выйти за него, и она, показывая къ нему такое состраданіе и узнавъ, что, осчастливя его, осчастливитъ также и меня, конечно не отвергнетъ моей любви. Но выйдя за Фрица, я лишусь выгодъ, которыя доставилъ бы мнѣ бракъ съ Августомъ: неужели я должна отісазаться отъ всѣхъ удовольствій, которыя я себѣ обѣщала?" -- Амалія могла бы любить Фрица, но Авгуетъ имѣлъ болѣе связей, былъ богаче, былъ значительнымъ человѣкомъ въ городѣ: между тѣмъ какъ
Фрица почитали еще почти ребенкомъ. Амалія, вышедъ за него замужъ, подверглась бы всеобщимъ насмѣшкамъ.
Но сіи разсужденія и нерѣшительность, причинявшія ей мучительную тоску были скоро прерваны приходовъ матери Августа. "Здраствуйте, мои милыя", сказала она ей и Г-жѣ Розенбаумъ съ обыкновенною свою веселостію. "Я къ вамъ пришла за дѣломъ: Августъ пишетъ ко мнѣ, что вслѣдъ за письмомъ ѣдетъ къ намъ и чтобъ у насъ все было готово къ свадьбѣ. Знаешь ли, невѣста? я было разсердилась на твоего жениха: угадай за что? За то, что онъ въ тебя слишкомъ влюбленъ. Ты не можешь вообразить, сколько онъ тебѣ прислалъ подарковъ: непростительно такъ тратиться только для того, чтобъ тебѣ доставить удовольствіе. Однакоже чѣмъ болѣе на тебя смотрю, тѣмъ болѣе нахожу, что Августъ правъ. "
Тутъ Г-жа фонъ Лустъ исчислила подробно всѣ подарки. "Я было и забыла, продолжала она, сказать тебѣ, что сынъ пишетъ, что сдѣлалъ въ Петербургѣ большое знакомство: онъ нанялъ тамъ домъ, чтобъ ѣхать съ тобою провести зиму въ столицѣ, посмотрѣть на тамошнія забавы и самимъ повеселиться, какъ можно лучше. Признаюсь, мнѣ хочется побранить его за мотовство; но ты вѣрно за это на него не разсердишься?"
Когда у ней обиліе въ словахъ начало истощаться, она могла быть ко всему болѣе внимательною; а потому скоро замѣтила грусть Г-жи Розенбаумъ. Что же касается до. Амаліи, то она, помышляя объ удовольствіяхъ, ее ожидавшихъ, сдѣлалась веселою. "Вы такъ печальны, что съ вами сдѣлалось?" спросила Г-жа фонъ Лустъ у ея матери.
-- Вы знаете наше горе отвѣчала Г-жа Розенбаумъ.
"Но разскажите мнѣ обстоятельнѣе: отъ чего съ нимъ это случилось?"