Онъ опустился рядомъ съ нею на софу и, обнявъ ее одною рукою, другою поднесъ стаканъ къ ея губамъ.
-- Выпей лучше еще винца; вѣдь это -- кипрское... нектаръ... понимаешь? Ну, чокнемся и... пей! О, это -- вѣрный, вѣрный другъ!-- воскликнулъ онъ, опоражнивая свой стаканъ.-- Все... все измѣнитъ... женщины, друзья... а это -- никогда!.. Странно -- ты не любишь вина... Я научу тебя любить его!... Ахъ, да!.. Я и забылъ...
Онъ съ необычайною ловкостью вскочилъ съ мѣста, отперъ низенькій дубовый шкафъ и бросилъ на колѣни Ненси цѣлую груду нашитыхъ на атласныя полосы кружевъ. Какъ о живыхъ людяхъ, разсказывалъ онъ исторію каждаго кусочка этихъ кружевъ, а Ненси, проникаясь, съ благоговѣніемъ всматривалась въ тонкія паутины причудливыхъ узоровъ. Вдругъ она смутно вспомнила о мужѣ.
-- Пора домой!..-- проговорила она спѣшно.
-- До-м-ой?-- удивленно протянулъ Войновскій.-- Но ты еще не выпила шампанскаго за мое здоровье... Ты меня кровно, кровно обидишь!
Онъ ловкимъ, привычнымъ движеніемъ откупорилъ бутылку.
-- Выпьемъ, дитя, за нашъ первый поцѣлуй!-- произнесъ онъ, съ блестящими глазами. Онъ былъ поразительно красивъ въ эту минуту.
Ненси печально покачала головой.
Онъ крѣпко, судорожно сжалъ ея холодную руку. Мрачный огонь въ глазахъ Ненси, ея дикость, смущеніе -- раздражали и опьяняли его сильнѣе вина.
-- Эхъ, милая! Когда тебѣ будутъ говорить о мукахъ, о страданіяхъ -- не вѣрь! Все это вздоръ, утопіи! Будь весела и празднуй праздникъ жизни!.. Вѣдь ты меня любишь... любишь... любишь?