Казалось, что духъ Бахуса виталъ въ этомъ роскошномъ уголкѣ и радовался и поощрялъ въ веселью своихъ новѣйшихъ поклонниковъ.
Уже немного опьянѣвшіе Пигмаліоновъ и Увѣренный отважно налегли на ликеры, спаивая юнаго Сильфидова и бѣленькаго Крача, неизвѣстно какимъ образомъ залученнаго въ эту компанію.
Сильфидовъ изо всѣхъ силъ старался поддержать честь браваго офицера, опорожняя рюмку за рюмкой и громко, глупо, безъ всякой причины смѣялся; Крачъ имѣлъ унылый видъ; его маленькіе посоловѣлые глазки усиленно моргали.
Войновскій и Сусанна пропали неизвѣстно куда. На Ненси никто почти не обращалъ вниманія, и она была этому рада. Съ той минуты, какъ голоса пріѣхавшихъ раздались въ стѣнахъ охотничьяго домика, ей казалось, что стѣны эти точно обнажились, и все тайное сдѣлалось явнымъ: и стулья, и столы, и диваны разсказывали о позорно-сладкихъ и мучительныхъ часахъ, проведенныхъ ею здѣсь. Чувство паническаго ужаса охватило ее. Она рѣшила незамѣтно исчезнуть.
Увлеченные ликеромъ мужчины съ интересомъ слушали циничные анекдоты изъ устъ Эспера Михайловича, который, надо отдать ему справедливость, удивительно ловко затушевывалъ черезчуръ откровенныя подробности, стѣсняясь присутствіемъ Ненси въ комнатѣ.
Она встала и, быстро миновавъ спальню, вошла въ коридоръ, съ примыкающими къ нему ванной и зимнимъ садомъ. А вслѣдъ за нею раздался сейчасъ же громкій взрывъ хохота почувствовавшихъ себя на свободѣ, мужчинъ. И громче всѣхъ хохоталъ самъ Эсперъ Михайловичъ, окончившій, по уходѣ Ненси, особенно эффектно свой сальный анекдотъ.
-- Не разсуждай -- люби!..-- донесся до слуха Ненси страстный, слишкомъ ей хорошо знакомый шопотъ Войновскаго.
Она, вся вздрогнувъ, остановилась. Дверь въ зимній садъ была полуоткрыта.
-- И мать, и дочь!.. Это немножко очень сильно,-- засмѣялась Сусанна.
Новый взрывъ хохота изъ столовой покрылъ своимъ шумомъ отвѣтъ Войновскаго.