Войновскій небрежно пожалъ плечами, не придавая серьезнаго значенія ея словамъ.
-- Вы слышите ли? Все!.. Я тамъ была... въ то время... въ коридорѣ!..
Онъ вскочилъ, какъ ужаленный; въ его глазахъ вспыхнула злоба и испугъ, но онъ быстро нашелся:
-- Что же, я очень радъ!
Онъ засмѣялся холоднымъ, дѣланнымъ смѣхомъ.
-- Вполнѣ достойное возмездіе!.. Подслушивать, подсматривать... Какая гадость!.. Шпіонить... ловить!.. И по дѣломъ!.. и по дѣломъ, и по дѣломъ!...
Онъ заикался, захлебывался отъ нервной торопливости; онъ утратилъ свой обычный, рыцарски-благородный обликъ и походилъ на злого, но безсильнаго, пойманнаго въ засаду звѣря. И обвиненія посыпались за обвиненіями на голову ошеломленной Ненси, не ожидавшей такого исхода.
Онъ говорилъ о томъ, что женщины не умѣютъ быть счастливими, а только притязательны... и чтобы онѣ всегда помнили свое мѣсто,-- человѣкъ долженъ всячески отстаивать свою самостоятельность; что женщины и ограниченны, и тупы, и нужно ихъ обманывать, и этого онѣ вполнѣ достойны, потому что жаждутъ только подчинять себѣ, а не умѣютъ вѣрить и любить.
Онъ много говорилъ еще обиднаго, несправедливаго, нелѣпаго и злого, подогрѣвая себя самъ собственными словами. И все, что онъ говорилъ въ эту минуту, такъ было далеко отъ того гимна о вѣчномъ счастьѣ и любви, который еще такъ недавно бросилъ несчастную Ненси въ его объятія.
Ледяной холодъ смерти охватилъ все ея существо. Она почувствовала -- точно подъ ея ногами топкое болото... все дальше и дальше засасываетъ оно ее въ свою вязкую грязь, и некуда уйти... и нѣтъ исхода... Погибель!..