-- Покой вы отняли!..-- гнѣвно воскликнулъ Юрій:-- вы понимаете?.. спокойную совѣсть!.. А что вы дали? Что,-- кромѣ обиды и позора!.. Такъ искупите же свою вину -- я вамъ даю возможность.
-- Такого злодѣя надо бѣжать, а не предлагать ему жениться.
Высокій лобъ Войновскаго покрылся красными пятнами.
-- Честь -- понятіе условное,-- произвесъ онъ какъ-то неестественно громко, и въ его бархатномъ голосѣ появились необычайныя визгливыя ноты.-- Да и въ дѣлахъ любви... при чемъ тутъ честь?
Юрій замеръ и впился жадными глазами въ это красивое, но ставшее плоскимъ и жалкимъ, въ своемъ испугѣ, лицо.
Его рука, съ тонкими пальцами, опираясь на спинку стула, вздрагивала при каждомъ словѣ Войновскаго, точно отъ нривосеовенія электрическаго тока. Его неожиданное молчаніе раздражало и злило еще больше Войновсваго.
-- Мы только идемъ женщинамъ на встрѣчу. И въ данномъ случаѣ,-- проговорилъ онъ съ особенной злобой:-- я только отвѣчалъ... я...
Косой солнечный столбъ дрогнулъ и весь всколыхнулся. Миріады пыльныхъ точекъ потеряли плавность ритма и, прерванныя въ своемъ волнообразномъ круженіи, смѣшались, завертѣлись въ хаосѣ дикой, необузданной пляски.
Войновскій лежалъ на полу, и тутъ же, въ нѣсколькихъ вершкахъ отъ его блѣднаго лица, валялся тяжелый бронзовый подсвѣчникъ.
"Что это?.. Что это?!. Дѣйствительность или мучительный бредъ"?