Марья Львовна, вмѣстѣ съ Ненси, часто посѣщала старую пріятельницу. Разговоръ вертѣлся обыкновенно на воспоминаніяхъ о дняхъ блестящей молодости. Юлія Поликарповна была, въ свое время, очень хорошенькой и интересной женщиной.
Въ концѣ концовъ, все-таки больная возвращалась въ своей излюбленной темѣ -- жалобамъ на докторовъ, не понимающихъ ея болѣзни.
-- Послѣдній разъ пріѣзжаю сюда, послѣдній!.. Совершенно безполезно...-- раздражительно брюзжала она,-- а? правду я говорю, Валя?
-- Да,-- слѣдовалъ лаконическій отвѣтъ.
-- Они совершенно ничего не понимаютъ -- не лечатъ, а залечиваютъ до смерти... а? Правду я говорю, Валя?.. Не хочу умирать... не хочу... Уѣду въ Россію и найму дачу въ Петергофѣ... Страшно люблю Петергофъ... Н-нѣтъ, довольно, не поддамся!.. а? правду я говорю, Валя?
-- Да молчите, вамъ вредно... Помрете -- такъ помрете, а будете живы -- такъ будете... Нашли интересный разговоръ... веселый!..
-- Ну, ну, хорошо...-- и Юлія Поликарповна благодушно улыбалась во весь свой беззубый ротъ.-- Любитъ меня это созданье ужасно,-- указывала она пергаментнаго цвѣта, изсохшей рукой на Карасеву.-- Всѣхъ хочетъ увѣрить въ своей суровости, а сердце -- воскъ! а? правду говорю, Валя?
-- Да отстаньте!..
-- Бабушка, тебѣ не странно, почему Юлія Поликарповна такъ любитъ жизнь? Мнѣ кажется, она привыкла къ ней -- слишкомъ долго жила,-- обратилась какъ-то на прогулкѣ Ненси къ Марьѣ Львовнѣ.
-- Всѣ любятъ жизнь.