И онъ не радовался, а готовъ былъ снова заплакать.
IX.
Прошла недѣля. Ненси, благодаря бдительному уходу, окруженная нѣжною любовью и лаской, поправлялась быстро. Уже щечки ея похудѣвшаго лица опять заиграли румянцемъ, а глазки блестѣли, по прежнему, радостью и счастьемъ. Къ своей новорожденной дочери, названной въ честь бабушки Маріей, она относилась странно. Она просила, чтобы ее приносили къ ней на кровать; подолгу, съ величайшимъ любопытствомъ и даже нѣжностью разглядывала микроскопическія черты ребенка, причемъ всего больше ей нравился носикъ.
-- Ахъ, какой носикъ, ахъ, какой носикъ!-- восклицала она съ восторгомъ. Но органической связи между собою и этимъ маленькимъ существомъ, которымъ она любовалась, она какъ-то не ощущала. Въ ней не было того, что лежитъ въ основѣ каждаго материнскаго чувства -- сознанія собственности.
При дѣвочкѣ состояли: здоровенная кормилица и, присланная важною акушеркою, опытная няня, "живавшая въ хорошихъ домахъ и знающая всѣ порядки", какъ она сама себя аттестовала.
Бабушка, убѣдившись, что появленіе на свѣтъ дѣвочки нисколько не повліяло на красоту матери, почувствовала и къ ребенку что-то даже въ родѣ нѣжности и прозвала ее "Мусей".
Къ іюню Ненси совсѣмъ оправилась. Съ рѣзвостью молодой козочки носилась она по аллеямъ стараго сада, и въ первый же день, какъ только ей была разрѣшена болѣе продолжительная прогулка, она увлекла Юрія къ купели ихъ любви -- въ обрыву. Опять въ травѣ стрекотали кузнечики, опять нѣжно и привѣтливо журчалъ ручей; завѣтный камень, окруженный кустарникомъ, такъ же ютился на берегу и такъ же шумѣли деревья, и глазки Ненси все такъ же блестѣли любовью; но Юрій, задумчиво обнимавшій свою юную подругу, былъ уже не тотъ. Тотъ, прежній, блѣдный, конфузливый юноша, тотъ рабъ этой златокудрой феи, ушелъ куда-то далеко. Юрій самъ не могъ хорошенько дать себѣ отчета, что съ нимъ творится. Онъ только сознавалъ, что въ немъ происходитъ какая-то серьезная внутренняя работа: пробуждались прежніе идеалы, назрѣвала жгучая потребность дѣла и знаній. Онъ сталъ искать одиночества; ему теперь часто хотѣлось сидѣть одному и думать, думать, стараясь разобраться въ себѣ и окружающей его обстановкѣ. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ сталъ отцомъ, онъ все больше и больше задумывался надъ своимъ положеніемъ. То, о чемъ онъ прежде, въ чаду своей молодой страсти, какъ-то и не заботился, его полная матеріальная несостоятельность, рядомъ съ окружающей роскошью, которой онъ пользовался, стала смущать и тревожить его неотступно. Онъ начиналъ находить такое положеніе вещей для себя унизительнымъ, и рѣшилъ, что, помимо призванія въ музыкѣ, онъ долженъ немедленно приступить къ серьезной работѣ надъ своимъ музыкальнымъ образованіемъ, чтобы стать независимымъ, самостоятельнымъ работникомъ, вносящимъ посильную лепту въ семейное хозяйство.
Отъ Ненси не укрылось его безпокойное душевное состояніе.
-- Что съ тобой?-- спросила она его однажды, передъ тѣмъ, какъ ложиться спать:-- ты боленъ?
-- Нѣтъ.