Марья Львовна ничего не сказала и только холоднымъ, презрительнымъ взглядомъ окинула дочъ. Этотъ взглядъ взбѣсилъ Сусанну.
"Ну, постой же!" -- мысленно произнесла она съ ненавистью.
-- Ахъ, maman!-- вдругъ заговорила она мрачно, съ оттѣнкомъ глубокой грусти.-- Мнѣ очень, очень тяжело сказать вамъ... но вѣрьте...
-- Что такое?-- небрежно проронила Марья Львовна, любуясь красивымъ пейзажемъ, но болѣе всего Ненси въ травѣ. Дѣвочка лежала въ свободной, непринужденной позѣ, упершись локтями въ землю и поддерживая ладонями свою прелестную головку съ роскошными распущенными волосами.
-- Я, право, не знаю, какъ это предотвратить,-- продолжала Сусанна:-- но мой мужъ... Вы знаете его взбалмошный характеръ... Ему вздумалось... онъ захотѣлъ, чтобы я съ нимъ провела зиму... Ахъ, это ужасно!..
Марья Львовна оставалась безучастной.
-- И онъ рѣшился... онъ требуетъ... чтобы Ненси тоже...
Марья Львовна вздрогнула и насупилась.
-- Какой вздоръ!
-- Да, да, да... и я... я ничего не могу подѣлать... потому что... Ахъ, maman, мнѣ такъ тяжело сказать... Я не могу!