ДЖЕМСЪ. Вы очень тогда испугалась и хотѣла остаться незамѣченнымъ, я исполнилъ ваше желаніе, прошелъ мимо, какъ бы не видя васъ.
ЧАРНОКЪ. Я... я былъ тамъ для дѣтей, не для себя, конечно! Мнѣ сказала, что будутъ показываться картины библейскаго содержанія. Я думалъ, это полезно для дѣтей. Меня обманули.
ДЖЕМСЪ. Тамъ были очень смѣшныя картины.
ЧАРНОКЪ. Гнусная и гадкія.
ДЖЕМСЪ. Нѣтъ, просто смѣшная. Я отъ души хохоталъ, а такіе, вѣроятно, и ваши дѣти. А также смѣяться хотѣлось, должно быть, и вамъ отчего не быть искреннимъ? Если для Бога,-- ему не нужны притворная добродѣтели.
ЧАРНОКЪ. Что вы этимъ хотите сказать?
ДЖЕМСЪ. Я не вѣрю вамъ. Къ чему вы прими ко мнѣ съ фальшивыми выраженіями братскихъ чувствъ. Вы первый подняли голосъ за мое отлученіе!
ЧАРНОКЪ. Васъ отлучили временно и частично, но не совсѣмъ.
ДЖЕМСЪ. Все равно. Вашъ голосъ балъ первый и первый брошенный камень-отъ васъ. Къ чему же теперь стараться убѣдить меня и себя въ искренности братскихъ чувствъ, ненужныхъ ни мнѣ, ни вамъ, я васъ освобождаю отъ этого лицемѣрія!
ЧАРНОКЪ (блѣдный, сдерживая злобу) На ваши оскорбленія, дорогой братъ, я отвѣчаю вамъ прошеніемъ и высыпаю вамъ на голову горячіе уголья, какъ написано.