УАЙТКЕДЪ. Рана моя болѣзненна и безъ того. Зачѣмъ вамъ растравлять ее?
ПАРКЕРЪ. А каково это было перенести моему самолюбію.
УАЙТКЕДЪ. Ахъ, да оставьте же, прошу. Я былъ неправъ, понятно. Но кто же могъ ожидать? Конечно, было лучше увидѣть васъ своимъ зятемъ, чѣмъ... чѣмъ подобное несчастье,
ПАРКЕРЪ (самодовольно упиваясь собственной рѣчью). Вы бы видѣли молодого, сильнаго продолжателя вашихъ предпріятій. Помощника, идущаго рука объ руку съ вами. Сына, умѣвшаго не расточать, а умножать богатства, добытыя отцомъ!
УАЙТКЕДЪ. Да замолчите же! Вернутъ нельзя! (безпомощно опускается въ кресло). Убитъ я, Паркеръ! Что предпринять, не знаю,
ПАРКЕРЪ. Призвать сюда этого мерзавца и выгнать вонъ. А ваша дочь... Время,-- лучшій исцѣлитель. Уѣдетъ путешествовать. Дать все, что можетъ дать богатство, а съ этой властью нѣтъ ничего невозможнаго.
УАЙТКЕДЪ (убито). Но они уже сейчасъ уѣзжаютъ.
ПАРКЕРЪ (пораженъ,). Какъ?!
УАЙТКЕДЪ. Да. Да. Дочь моя объявила мнѣ, что она сейчасъ покидаетъ меня. Это безповоротно. У нихъ уже взяты билеты на пароходъ. Они уѣзжаютъ съ поѣздомъ, идущимъ черезъ три часа, чтобы поспѣть къ отплытію парохода. Маленькій чемоданъ съ самыми необходимыми вещами -- вотъ все, что она беретъ изъ моего дома. И чемоданъ уже отправленъ. Уходитъ, какъ нищая, какъ нищая, изъ подъ родительскаго крова. Ужасно!
ПАРКЕРЪ. Какое безуміе! Когда же это рѣшилось?