-- Все ищем, -- продолжал задушевно Ягелло. -- Все... да... Своей музыки, своей песни, своего лица, своей доли... И мне кажется там... Да... Я говорю в театре... Там доступнее правда. Вы меня понимаете?..
Семена Ивановича заинтересовали странные, новые для него слова. Он напряженно слушал собеседника. Ягелло бросил раскачиваться, прислонился к ставшей вертикально спинке качалки, оперся локтем о ее ручки, сидел в твердой выпрямленной позе.
-- Вот в этом, мне думается, главная причина влечения на сцену: найти свое лицо, свое, свое, взамен случайного... Случайного слепка природы. Ведь, оно помимо моей воли, моего хотенья данное мне природой лицо. Да?.. А на сцене многообразие... Да... И каждый раз новое и в каждом вы ищете... да... Пусть никогда не найдете, все равно. Но, ведь, в том радость. В жадном, мучительном, упрямом искании. Заколдованная тоска. Не то... Опять не то... И опять, и опять... И все дальше!.. Без конца! Как вечность, как бесконечное математическое число!..
Невидимая нить взаимной близости крутилась, связывала, крепла и стягивалась в узлы. Громкие, отдельные возгласы, горячие и шумливые споры, хохот вокруг, но тишина общения все крепла и крепла. Семену Ивановичу становилось безумно весело, был он один и со всеми. Многообразен. Многолик. Хотелось петь, шуметь, тихо сидеть, созерцать и ринуться, и завертеться пляской...
Музыкант и бас сцепились в споре:
-- Нет, почему вы не хотите сознаться, ну почему вы не хотите сознаться, что вечное незыблемо все равно, различны только пути познавания, пути, пути -- формы... Ведь, вы же должны это понять.
-- А потому, -- опровергал бас, -- а потому, что на все ваши новые формы наплевать. Вот что...
-- Ха, ха, ха... Неисправим, -- хохотал молодой женский голос.
-- Да-с, повторяю и утверждаю, наплевать. А ежели колебаться из стороны в сторону: то да се, не то, да не се, какая же тут вечность? Ерунда одна!..
-- Ну и что же, что я влюблена в себя? -- обиженно кричала в другом конце комнаты Вергина: -- и не стыжусь! Да, да, влюблена! Да и кто же в себя не влюблен. Ответьте мне? Все влюблены, да только боятся открыто признаться в этом, а все! Все, как черви, кишат и, как черви, не смеют!.. Жалкие, робкие черви!..