-- Чудно!.. -- не смог сдержать своего порыва Семен Иванович.
Грудь ныла сладкой неистовой болью. Зависть металась, царапала, грызла. Как спрут охватила клейкими лапами и тешилась.
Вергина закончила арию.
-- Тамара, -- так бы и крикнул Семен Иванович, а за спиной тихий шелест, длинный, плавный взмах крыльев, могучих, неудержимых...
-- Не сможешь, где уж тебе! -- подло, злорадно хихикнула зависть. -- Силенок и смелости нет.
И показалось Семену Ивановичу до полного правдоподобия, как бьются и бессильно трепещут и бессильно повисают его чудные крылья, и он до боли стиснул зубы, чтобы не крикнуть.
-- Живые они, живые! -- терзался Семен Иванович. -- А мертвые так и не воскреснут и не придут, чтобы сокрушить?!.
Еще пели и еще играли, читали стихи, спорили долго и упорно...
-- Но я все-таки им буду, я буду им хоть один раз, -- решил, уходя, Семен Иванович.
Зависть не верила и, как в капкане зверь, взвыла голодным воем.