Да, все проходит бесследно... Как дым рассеивается -- и нет следа... Прошла бесследно молодость, пройдет и вся жизнь.
-- А вы с чувством, с чувством поете. Браво, браво, -- зааплодировал толстый с бритым, как у актера, лицом осанистый человек... Немножко подоврали, хе, хе, но с чувством...
-- Давно не певал!.. Грехи молодости, -- произнес как бы в свое оправдание Семен Иванович.
-- Нет, отчего же? Очень приятное занятие! Да я сам в некотором роде manguer la vocation, хе, хе. Мне бы с палочкой, с палочкой где-нибудь на эстраде помахивать оркестру, а я, хе, хе -- начальствую в департаменте... Что поделаешь -- жизнь!.. А музыку люблю!.. И вы не унывайте, нет, нет!.. "Я стра-жду..." -- запел он вполголоса, и плутовато подмигнул Семену Ивановичу маленькими, заплывшими глазками.
Хозяйка отошла от рояля. Ушел к играющим в карты толстый чиновник. Семен Иванович один. Он перебирал тетради нот и, когда попадался знакомый романс, перелистывал его с смешанным чувством детской радости и тихой трепетной грусти. Так бывает, когда встретишь старого, когда-то близкого, ставшего чужим, приятеля. Говоришь радостно, много и быстро, как бы от лица своего прежнего обновленного "я", но это недолго: настроение тухнет, бывшее "я" не воскресает, связь порвана. Смолкаешь,
-- Споете что-нибудь еще? Хотите я проаккомпанирую?
Подняв голову, задумавшийся Семен Иванович увидел стоящую возле себя у рояля невысокого роста стройную молодую женщину с густыми каштановыми волосами. Глаза ее смеялись задорно, говорила голосом властным, радостно повелевающим.
-- Что же?
-- Благодарю, я больше не буду.
-- Я бы сама спела, но Тельяри противный не позволяет нам в обществе петь. Меня зовут Наталия Николаевна Вергина. Скажите свое имя и будем знакомы. Она протянула руку.