Семен Иванович назвал себя.
-- А вы поступайте-ка к нам в школу, Тельяри отлично учит. Право поступайте. Вам сколько?
-- 36.
-- Ну, еще не поздно.
Удивленный, он слегка обиделся. В дни своей ранней юности, он слыхивал Тельяри на сцене, знал о его школе, но поступить учеником... Теперь? При его возрасте и семейном положении? Что за нелепость...
Вергина продолжала разговаривать бойко и дружески просто. Ее, как стеклянный звон и приказывающий, голос щелкал бичом по увядшим нервам. Рождалось любопытство. Ему стало весело по молодому, он позабыл, что перед ним женщина, он как бы братался с славным парнем-товарищем. Юное, беспечное, бездумное... еще не умерло оно, нет!
-- Видите, вы вовсе не такой дикарь, каким кажетесь. Пума -- белый медведь -- он славный, и вы на него похожи, -- смеялась она.
Они провели остаток вечера вместе. За ужином Вергина взяла слово с Семена Ивановича отправиться к Тельяри.
-- Если решитесь, приходите ко мне за благословением, пума, хорошо?
Дома все спали. Он осторожно открыл американским ключом дверь. Прошел в спальню. Танечка ворчала и вздыхала в полудремоте, Семен Иванович лег, крепко закрыл веки, уснуть не мог. Тревожные, неясные ощущения волновали душу, реяли вокруг...