-- Горитъ!... Ахъ, какъ я рада, что васъ вижу!...-- вырвалось у нея точно изъ самыхъ нѣдръ наболѣвшей, измученной души.-- Не съ кѣмъ поговорить: все чужое вокругъ, а вы... вы меня поймете... Вѣдь она не просто человѣкъ, она -- богиня. Кто не знаетъ ея, можетъ, пожалуй, хоть ненавидѣть... И они всѣ говорятъ: "странная, странная", авто узналъ -- любитъ безъ мѣры, И вы... вы, вѣдь, тоже? Вы должны понять, какъ мнѣ тяжело. Ей нужно было царствовать, повелѣвать, а жизнь такъ зла... это ужасно!... И теперь еще болѣзнь. За что же столько испытаній, за что?... Однако прощайте,-- испуганно спохватилась Катюша,-- я заболталась... Я вышла на минутку только... подышать.
Быстро повернувшись, Катюша исчезла въ темныхъ дверяхъ рубки.
Я остался одинъ, потрясенный неожиданностью предстоящей встрѣчи и всѣмъ тѣмъ, что я только что слышалъ.
... Опять я увижу ее, эту мудреную... эту смѣсь каприза, своеволія, тщеславія и притягивающей прелести!... Все прошлое всколыхнулось въ душѣ.
-- Послушайте,-- снова раздался около меня дрожащій голосъ Катюши.
Я обернулся. Лицо милой дѣвушки было встревожено и блѣдно.
-- Я забыла васъ предупредить: она очень измѣнилась, такъ при встрѣчѣ, ради Бога, не показывайте вида, ее это испугаетъ. Говорите съ нею какъ можно веселѣе. Я затѣмъ и пришла, чтобы предупредить васъ. Прощайте.
Она исчезла опять.
Звѣзды ярко блестѣли на небѣ, луна серебрила легкую зыбь моря, пароходъ пріятно покачивало, вокругъ раздавались отрывки итальянской быстрой рѣчи, съ характернымъ подчеркиваніемъ послѣдняго слова фразы. Откуда-то неслись плачущіе, трепетные звуки мандолины... Какой-нибудь любитель пассажиръ игралъ серенаду во славу ночи и любви.
Да, я снова увижусь съ тобою!... Здравствуй, милый Геростратъ!