-- А вамъ не совѣтую: старикамъ мороженое вредно!
Кокетничая, медленно слизывала она мороженое съ ложечки, искоса на меня поглядывала и прищуривала глаза. Я дѣлалъ видъ, будто не замѣчаю всѣхъ ея кошачьихъ пріемовъ, которые однако меня чрезвычайно смущали, и конфузясь давился мороженымъ, стараясь какъ можно поскорѣе отдѣлаться отъ своей порціи.
-- Вотъ вы хотѣли меня поразить своими фразами, заговорили тономъ ментора,-- сказала она иронически.-- А это смѣшно: вѣдь, я уже взрослая. Вы знаете, кого я читаю теперь? Шопенгауэра!
-- И напрасно дѣлаете.
-- Думаете не пойму? Все отлично понимаю! Вотъ видите, какъ забочусь о собственномъ саморазвитіи, передразнила она меня. А когда мы стали прощаться, сказала слегка зардѣвшись:
-- Если я завтра получу единицу,-- вы будете виноваты, да!
-- Вы позволите васъ проводить?-- спросилъ я робко.
-- Зачѣмъ? Я съ мамой,-- она указала на темноволосую блѣдную худую даму, съ печальными, точно выцвѣтшими глазами.
-- Все равно, позвольте проводить до извозчика.
Она, весело кивнувъ головой въ знакъ согласія, побѣжала прощаться съ хозяевами, а въ это время проходившій мимо меня братъ бросилъ мнѣ шепотомъ: