Уважаемый Иннокентий Феодорович.
Я знаю Вас только по двум статьям в "Перевале". Тем не менее, зачарован Вами. Никто, после классических критиков, не произвел на меня более сильного впечатления. И это не лесть. Для нее я слишком пессимист. Например, категорически не признаю ни одного из Ваших коллег. Из них только Вы -- моя единственная симпатия. И я хотел бы, чтобы Вы, Иннокентий Феодорович, были критическим базисом редактируемого мною "Белого Камня". Подготавливается 2-ой том, и я крепко прошу Вас принять в нем участие. "Белый Камень"<,> несмотря на всю его злокачественность и злосчастность<,> -- молодое идейное начинание. Я отвергаю крайности и реализма и символизма и хочу идти посредине, по той дороге, по которой всегда идет непосредственное художество. За попытку самоопределения литературные участки выдали мне волчий билет. Но меня это не пугает. Буду и в дальнейшем развивать в себе независимые цельные мысли и искать своих слов. Первый том я решительно осуждаю. Но не за неакадемичность, а, исключительно за общую сердечную и мозговую немочь, за вялость и сонливость, за общую малоталантливость. Задор же, забиячество, неуважение "авторитетов", отсутствие умения ладить с "этикой", отвращение к пят-кочесанию, к грошевой морали, жажду срывать фиговые листики -- все это извиняю. Все это -- залог серьезных грядущих битв. Пусть, покамест была арена мелких драк. Постараюсь превратить ее в колыбель воюющих идей. Не посылаю Вам, Иннокентий Феодорович, 1-го тома потому, что не хочется краснеть. Стыд заставляет меня просить Вас, -- не настаивать на лицезрении той книги, которую ее "зачинатель" давно пережил. К чему бередить старую рану? -- Новая назревает. Программа 2-го тома: стихи и рассказы, статьи по искусствам и снимки и, г<лавным> о<бразом>, критические и философские статьи. Материальная сторона оборудована одним Трошевым меценатиком. Выгод особенных не предвидится. Но Вам, Иннокентий Феодорович, непременно будет заплачено. Издание будет всего в 1000 экз<емпляров>. Да, о сотрудниках. Доминирует зелень, но перечищенная и уже печатавшаяся. Есть и старшие. Бунин, Блок и еще кое-кто. Из философов прошу Л. Шестова. Надеюсь, что Вы, Иннокентий Феодорович, не замедлите прийти на помощь молодому делу. Размером статьи не стесните. Но об этом мы с Вами спишемся по получении мной Вашего согласия.
Уважающий Вас А. Бурнакин
P. S. Из "Белого Камня" я намерен исключить злободневность и случайность, временный интерес. Колыбель воюющих идей должна иметь большой масштаб, должна быть широкого размаха.
Предполагаем выпустить 2-й том к концу сезона, и было бы интересно получить от Вас материал на этих же днях.
Адрес:
Москва, Воротниковский, 9. Анат. Андр. Б<урнаки>ну
Обращает на себя внимание то, что в период "агитации" сотрудников Бурнакин не стеснялся наличия текстуальных совпадений в своих посланиях потенциальным "белокаменцам" (ср. вышеприведенное письмо с письмами Бурнакина Чулкову от 25 марта 1908 г. и Блоку от 22 марта 1908 г.: Блок в неизданной переписке и дневниках современников (1898-1921) / Вступ. статья Н. В. Котрелева и З. Г. Минц; Публ. Н. В. Котрелева и Р. Д. Тименчика; Подгот. текстов Ю. П. Благоволиной и др.; Коммент. Н. В. Котрелева и др. // Литературное наследство / АН СССР. М.: Наука, 1982. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 3. С. 320-321).
Очевидно, у Анненского, испытывавшего на протяжении 1900-х годов серьезные проблемы с поиском органа периодической печати, который он мог бы ощущать как "свой", предложение стать "критическим базисом" издания вызвало большой интерес, и он незамедлительно согласился сотрудничать, о чем свидетельствует следующее письмо Бурнакина (Л. 3-4об.):
Многоуважаемый Иннокентий Федорович.