Что людям музыкой казалось".
Из "муки" рождается "музыка". Это место хорошо выходит, когда читаешь в затяжку. В "Невозможно"
"Этих ве, этих зе, этих эм..."
Форма у Вас и в "Т<ихих> П<еснях>" и в "К<ипарисовом> Л<арце>" одинаково хороша. Техникой стиха Вы владеете, как, пожалуй, никто из современников. Рифмы полнозвучные, доходящие до аммонимов , -- дальше уж идти некуда, так что нам нужно искать новых созвучностей. Ваши размеры безукоризненные: чистые и строгие. Я только никак не могу понять одного: как это "Тихие Песни" прошли незамеченными? Другой бы с такими стихами, ой-ой, какого шума наделал. Мне кажется, что Вас замалчивают, минают и обсчитывают. И, вероятно, оттого, что Вы скромны, что не бежите в ногу с этой литературной сворой и не любите жречества и рекламы. Я Вам советую, Иннокентий Федорович, когда Вы будете выпускать второй сборник стихов,-- обязательно включите в него избранные стихи из "Тихих Песен". Зачем им прозябать под псевдонимом? ("Тихие Песни" изданы вульгарно). Вы просите, Иннокентий Федорович, ознакомить Вас с именами сотрудников! -- Но ведь, большинство из нас -- прекрасные незнакомцы. И что они Вам без своих вещей? Лучше я представлю их Вам in согроге. Все это скромницы, не лезущие за опубликованием, а работающие изо всех сил для четырех стен. У каждого из них я развиваю одно: независимость и строгость к самому себе. Их десять человек, а я -- их вожак. Они каждодневно толкутся у меня, приносят стихи, я критикую -- спорим, опять обрабатывают, словом, маленькая школа. По направлению мы -- нео-парнасцы. (К нео-парнасцам я причисляю и Вас). Помним традиции, не чуждаемся и новшеств и хотим по средней линии, избегая тормозов двух крайностей, пойти дальше. Мой девиз: "Ко всему прислушиваться, но ничему не подчиняться, и обжигать себя в собственном огне". И еще: "у всех учиться, но никого, кроме себя, не считать за образец..." Содержание книги такое: около ста стихов десяти авторов, Ваша драма, моя "Морская поэма", Ваши "стихи в прозе", новеллы и рассказы, Ваша статья и моя, две худож<ественные> статьи, одна филос<офская> статья. Рисунки: "Патологическое творчество" -- рисунки Видякова, заглавный лист и две виньетки к "Фамире-кифареду".
Я по собственной инициативе отказался от больших имен, хотя была возможность созвать очень и очень высокопоставленную компанию. Но зачем нам она? Чем мы хуже их? У нас не меньше, коли не больше любви к делу и строгости, а о талантах пусть судит публика. Ведь таким независимым выступлением только и можно себя утвердить. Я не хочу быть "осиянным" лучами чужой славы. Если я талантлив, то и так меня заметят.
Пишите мне<,> дорогой Иннокентий Федорович, побольше. Простите, что я так неаккуратен в ответах. Но не я виноват, а жизнь моя непутевая. Все "события и события". Пока до свидания. Отвечайте поскорее, не считайтесь.
А. Бурнакин
В начале осени выход в свет "Белого камня", который из первоначально предполагавшегося альманаха превратился в ежемесячный журнал, стал приобретать реальные очертания, о чем Бурнакин не без элементов блефа известил Анненского в почтовой карточке, помеченной штемпелем царскосельской почты 18 сентября 1908 г. (Л. 11-11об.):
17 сент<ября>
Москва