Но радуюсь ему и принимаю. Вижу в нем великий возбудитель сознания.
-----
Иннокентий Федорович! Могу ли я попросить Вас на время одолжить мне все Ваши книги. Я должен сказать Вам, что я только отрывочно знаком с Вашими трудами. Это<,> б<ыть> м<ожет,> простительно, имея в виду, что десять лет я жил в Париже и бывал в России лишь наездами.
Вы существовали для меня до самого последнего времени не как один, а как много писателей.
Я знал переводчика Эврипида, но вовсе не соединял его с тем<,> кто писал о ритмах Бальмонта и Брюсова. Я помнил<:> Алекс<андра> Вас<ильевна> Голыптейн (Вебер)<,> говоря о Михайловском, прибавила: "Михайловский <--> образованный человек? Все<,> что он знал о литературе(> он знал из разговоров И. Ф. Анненского". И<,> конечно<,> этого И. Ф. Ан<ненского> я не мог соединить с И. Анненским, "молодым" поэтом, которого Гриф со "строгим выбором" печатал в "Перевале".
И только теперь<,> в мой последний приезд из Парижа, все эти отрывочные впечатления начали соединяться и<,> наконец<,> три дня тому назад они слились окончательно в конкретную личность и в цельный характер, к которому я не могу не почувствовать глубочайшее уважение и удивление.
Максимилиан Волошин
P. S. Позвольте мне послать два моих фельетона, которые<,> б<ыть> м<ожет,> будут интересны для Вас.
1 Намек на одну из главных "героинь" лекции М. А. Волошина "Аполлон и мышь", прочитанной 3 марта 1909 г. в петербургском "Салоне" (Университетская наб., Первый кадетский корпус) и впервые опубликованной через два года: Волошин М. Аполлон и мышь // Северные цветы. М.: Скорпион, 1911. Альманах V. С. 85-115 (коммент. публ.: Волошин. ЛП. С. 96-111, 623-625).
На мой взгляд, эта фраза не дает оснований предположительно (Волошин. С. 247) или уверенно (Березкин А. М. Аполлон и мышь // Волошин. ЛП. С. 623) утверждать, будто Анненский присутствовал на этой лекции; возможно, о ее содержании шел обстоятельный разговор на их встрече с Волошиным 4 марта.