Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить (III, 18).
Колоритна у него и пьеса "Сапсан" (III, 11 <и> сл.), своей задушевностью выделяется стихотворение "Судра" (III, 103):
Умершие оставили одежды --
Их носит бедный Судра. Так и мне
Оставит жизнь не радость и надежды,
А только скорбь о старине.
Символ выбран удачно, и точно: в отношениях г. Бунина к русской жизни и даже той природе, которая окружает эту жизнь, есть элегичность эпигона: из могилы растут трогательные, но не видные и чахлые маргаритки. Каины и Гайяваты [Речь идет о выполненном Буниным переводе "Песни о Гайавате" Лонгфелло.], все это уже что-то вторичное, наносное, не свое.
В пятом томе помещен, во-первых, очерк, посвященный Чехову, любопытный по некоторым литературным отзывам покойного писателя (напр., о гр. Ал. К. Толстом). [В очерке "Чехов" (1904) Бунин передает слова Чехова о стихах А. К. Толстого: "Послушайте, а стихи Алексея Толстого вы любите? Вот, по-моему, актер! Как надел в молодости оперный костюм, так на всю жизнь и остался".]
Дальше идет большой рассказ "Сны". Но лучше всех в сборнике "Астма" [В поздней редакции рассказ 1907 года получил название "Белая лошадь" (1907).], где с большой силой Ив. Бунин изображает тяжелую болезнь одного землемера на фоне августовских картин природы в средней полосе России. Сильное впечатление производит ночной кошмар землемера, который среди лунного пейзажа видит символ своей смерти в виде какой-то мертвой нищенки на телеге (с. 77 <и> сл.)