Лицо Янкеля сдѣлалось еще жалче и онъ съ тоской взглянулъ на дверь къ себѣ въ комнату.
-- Онъ ужъ посматриваетъ туда!-- воскликнула съ гнѣвомъ Хася.-- А? что? тамъ теплѣе? спокойнѣе? О, отчего Богъ не избавилъ меня отъ тебя 30 лѣтъ тому назадъ,-- я бы знала, что живу на свѣтѣ, а не мучаюсь!.. Ну! чего же ты стоишь, чурбанъ? возьми, надѣнь уже шубенку и поѣзжай! Только,-- въ десятый разъ говорю тебѣ!-- смотри, что онъ тебѣ дастъ за ленъ. Ты вѣдь знаешь, что мужикъ -- воръ; тѣмъ болѣе, что ленъ онъ отдаетъ за старый долгъ.
-----
Поздно вечеромъ, вернулся Янкель изъ своего путешествія. Усталый, весь въ снѣгу, вошелъ онъ въ корчму, неся на спинѣ большой куль.
-- Скоро же ты вернулся, нечего сказать,-- встрѣтила его Хася.-- Покажи, что ты привезъ?
И едва она взглянула на ленъ, какъ всплеснула руками.
-- Создатель! Громы меня убили!-- воскликнула она.-- Здѣсь на пять рублей льна?! Р-рразбойникъ! Чтобъ тебя вырвало съ корнемъ! Что ты мнѣ привезъ? Вѣдь это -- костра, костра-а!
Янкелъ стоялъ, какъ осужденный, съ опущенной головой и молча, съ тупымъ испугомъ, глядѣлъ на ленъ. Хася ругалась, топала ногами, выставляла кулаки, пока, наконецъ, не воскликнула:
-- Ну! ступай уже, калѣка, ступай! Онъ еще стоитъ! Уйди съ глазъ моихъ, проваливай!
Янкель, жалкій и уничтоженный, поплелся съ опущенной головой къ себѣ на верхъ.