-- Кому? Развѣ я знаю! Какимъ-то мужикамъ. Въ чемъ-нибудь да надо же было завернуть селедки... Садись ужинать...
-- Хася!-- воскликнулъ опять Янкель и въ его голосѣ зазвучали слезы.-- Хася! сжалься! скажи, кому отдала ты бумаги. Я три дня не буду ѣсть -- только скажи!!
Такая настойчивость вывела, наконецъ, Хасю изъ терпѣнія и она закричала:
-- Когда этотъ дуракъ пристанетъ -- отъ него отвязаться нельзя! Что ты присталъ, какъ банный листъ? Не знаю -- и конецъ! Больше у меня дѣла нѣтъ, какъ заботиться о разныхъ бумажкахъ...
Янкель еще съ минуту простоялъ на мѣстѣ. Потомъ онъ повернулся и съ опущенной головой тяжело пошелъ къ себѣ въ комнату. Онъ не слышалъ, какъ жена ему крикнула вслѣдъ:-- "Я жъ тебѣ говорила: иди ужинать!"
Онъ вошелъ въ свою комнату, обвелъ ее мутнымъ взоромъ, тяжело опустился на табуретку, упалъ головой на раскрытый фоліантъ и горько заплакалъ...
1883.