-- Понятно, надо!-- нѣсколько оживился Шмуэль.-- Но нынѣшнія времена! Гдѣ найдешь заработокъ? хоть ложись да умирай! Охъ-охъ-охъ!
Онъ взглянулъ мелькомъ на Мойшу и продолжалъ:
-- Развѣ что?.. развѣ стать рабочимъ?.. Чего люди не дѣлаютъ, чтобы имѣть возможность прокормить жену и дѣтей?.. А? что ты на это скажешь?..
Мойша меньше всего ждалъ подобнаго предложенія. Мысль о физическомъ трудѣ ему никогда не приходила въ голову,-- да если-бъ и пришла, она показалась бы ему странной и дикой. Какъ, онъ, Мойше, слабый и хилый, въ сюртукѣ до пятъ -- и вдругъ рабочій...
-- Что мнѣ сказать? Развѣ я знаю?..-- пробормоталъ онъ, не зная что отвѣтить, и тотчасъ же, почти безсознательно прибавилъ: -- Надо спросить Сору, что она скажетъ...
-- Съ Сорой я уже говорилъ... она согласна...-- отвѣтилъ тихо, нѣсколько виноватымъ тономъ и опустивъ глаза, Шмуэль.
Мойша слегка вздрогнулъ. Сора согласна -- значитъ все уже рѣшено, все кончено и нечего больше разговаривать.
-- О чемъ же разговаривать?-- проговорилъ онъ съ горечью и волненіемъ.-- Если вы совѣтуете, если... Сора... Co-pa -- началъ онъ вдругъ быстро заикаться и сразу осѣкся.
-- Я совѣтую?-- воскликнулъ поспѣшно Шмуэль.-- Я совѣтую? Легко мнѣ сказать тебѣ: "Сынъ мой, оставь талмудъ и стань рабочимъ!" Тяжело и горько мнѣ, что я долженъ давать тебѣ такіе совѣты... И, вообще говоря, кто я и что я, чтобы соваться съ какими нибудь совѣтами!.. Я былъ лапотникомъ и умру лапотникомъ... Твоего совѣтчика, твоего отца,-- да почіетъ онъ тамъ, въ свѣтломъ раю!-- ты потерялъ. Онъ не допустилъ бы тебя до этого! Охъ-охъ-охъ!
Но Мойша не слышалъ этой тирады. Онъ думалъ о другомъ.