-- Легко сказать: стать рабочимъ. Вѣдь въ одинъ день рабочимъ не станешь. Надо же знать ремесло, я ничего не знаю.
-- Э! это мелочь:-- перебилъ его поспѣшно Шмуэль.-- Пусть это будетъ послѣдней заботой... Видишь ли, мой сынъ, заговорилъ онъ спокойнѣе.-- Разскажу тебѣ подробно, какъ я пришелъ къ мысли объ этомъ. Вчера вечеромъ, выходя изъ синагоги, я встрѣтилъ Залмана-трепача. Ну, старые знакомые, дальніе родственники, остановились. "Добрый вечеръ" -- "Добрый вечеръ". Позвалъ онъ меня въ кабачекъ. Зашли. Угостилъ онъ меня рюмкой водки, коржикомъ. Ну, сидимъ у стола, разговариваемъ. О чемъ разговаривать? Конечно, о своихъ невзгодахъ. Разсказываю, значитъ, я ему, какъ вы бьетесь. Выслушалъ онъ меня и вдругъ говоритъ: "Отчего бы Мойшкѣ не взяться за какую нибудь работу, даже въ святомъ талмудѣ сказано: "Люби трудъ и ненавидь барство"... Я ему на это говорю: "Какую работу Мойшка можетъ дѣлать?" Тогда онъ мнѣ говоритъ:-- "Знаешь что: я бы его взялъ къ себѣ. Теперь, слава Богу, работа есть. Трепачество работа не трудная и не мудреная: въ нѣсколько дней научился бы. Въ первое время я платилъ бы ему 1 1/2 рубля въ недѣлю, а затѣмъ и больше"...-- Ну, что я могъ ему отвѣтить? Я ему сказалъ: надо подумать, надо услышать, что Мойше скажетъ. Пошелъ я къ тебѣ и по дорогѣ встрѣтилъ Сору. Какъ разсказалъ я ей -- она обѣими руками и ухватилась за это предложеніе.
Пока Шмуэль говорилъ, Мойша переживалъ совершенно новое для него душевное состояніе. Онъ какъ-то сразу почувствовалъ и понялъ, что выступившій передъ нимъ вопросъ -- вопросъ всей его жизни и что для рѣшенія его еще недостаточно согласія Соры и Шмуэля, а необходимо, чтобы онъ самъ, Мойша, обсудилъ его и далъ свое согласіе.
Это сознаніе было неожиданно, ново для Мойши.
До сихъ поръ онъ постоянно жилъ чужой мыслью, чужой волею. Отецъ приказывалъ ему зубрить талмудъ и -- онъ зубрилъ; приказалъ ему идти подъ вѣнецъ и -- онъ пошелъ. Сора сказала ему, что надо отдѣлиться отъ его родителей -- онъ предоставилъ ей это сдѣлать; она дала ему нести на новую квартиру оловянныя тарелки -- онъ ихъ несъ. Короче, онъ постоянно дѣлалъ, что ему приказывали и никогда ему не приходило въ голову, что и онъ можетъ имѣть свое сужденіе, проявить свою волю.
Теперь онъ точно проснулся отъ глубокаго сна. Онъ сразу и ясно понялъ, что предстоитъ радикальное измѣненіе всей его жизни. Передъ нимъ предсталъ его двойникъ, другой Мойша, рабочій, который проводитъ цѣлые дни среди простыхъ людей, который съ утра до ночи занятъ грубымъ физическимъ трудомъ.
Мойша крѣпко потеръ лобъ и проговорилъ совершенно необычнымъ для него тономъ, спокойно и твердо:
-- Слушайте, тесть: такого дѣла не рѣшаютъ въ разъ и два. Надо хорошо подумать...
Шмуэль не замѣтилъ новой нотки въ тонѣ Мойши, но проговорилъ поспѣшно:
-- Какъ же, какъ же, мой сынъ! Кто говоритъ: въ разъ, два! Боже избавь! Развѣ кто тебя торопитъ? Напротивъ, я тоже говорю: надо подумать, посовѣтоваться. Зайди къ раввину, зайди къ ребъ Шлеймеле, посовѣтуйся съ ними... Какъ же! какъ же!