-- Мойша! вѣдь, ты не пьешь. Останься, пока жена принесетъ тебѣ обѣдать, закончишь эту сторонку...
-- Ладно...-- отозвался покорно Мойша.
Когда рабочіе ушли, Мойша нѣсколько минутъ стоялъ неподвижно, опираясь на лопату. Онъ хотѣлъ было начать работать, но вдругъ почувствовалъ сильную усталость и прислонился къ стѣнѣ.
Въ канавѣ было мрачно, сыро, тяжело, какъ въ могилѣ.
Мойша задумался. Мысли унесли его далеко изъ этой канавы. Ему представилась его каморка-квартира, Сора съ ея измученнымъ лицомъ, дѣти босыя, голодныя. Онъ вспомнилъ, какъ они приходили въ больницу провѣдывать его, какъ у него болѣзненно сжималось сердце, когда онъ глядѣлъ на нихъ: блѣдныя, тихія, грустныя, какъ пташки съ перешибленными крыльями.
Онъ вспомнилъ дальше, какъ два года тому назадъ у него умеръ старшій мальчикъ. Была суровая зима, мальчикъ простудился и въ три дня сгорѣлъ... Какой это былъ замѣчательный ребенокъ! какая умница!
-- Можетъ-быть, если-бъ тогда во время нашлось 80 копѣекъ, чтобъ позвать доктора сейчасъ же -- мальчика можно было бы спасти...-- пронеслось въ мысляхъ Мойши.
Ему сдѣлалось ужасно грустно.
Вдругъ Мойша какъ-бы очнулся. Ему показалось, что кто-то толкнулъ его въ спину, ему показалось, что стѣнки рва дрогнули.
Мойша поспѣшно отеръ глаза и принялся усердно работать какъ бы желая отогнать тяжелыя мысли.