И онъ подалъ ему одинъ изъ заступовъ.
Борухъ, пришедшій рабочій, молча взялъ заступъ и принялся работать. Онъ работалъ легко и "чисто". Заступъ у него игралъ въ рукахъ. Легко, какъ въ масло, врѣзывается онъ въ землю, быстро выскакиваетъ оттуда съ правильной горкой земли, которая плавно летитъ вверхъ и заступъ уже снова скользитъ въ землю. Борухъ работалъ играючи, безъ малѣйшаго напряженія, граціозно, артистически. Не даромъ считался онъ лучшимъ рабочимъ. Онъ зналъ себѣ цѣну и держался съ подрядчиками независимо.
Съ полчаса всѣ работали молча, усердно.
На дворъ въѣхала тяжелая подвода. Рыхлыя стѣнки едва замѣтно задрожали. Черезъ нѣсколько минутъ ко рву подошелъ старенькій сгорбленный еврей съ острой бородкой и, нагнувшись надо рвомъ, воскликнулъ оживленно дребезжащимъ голосомъ.
-- Шмерлъ! пойдемъ, выпьемъ! Взялъ таки перевозку кирпича.
-- Идемъ!-- отвѣтилъ поспѣшно Шмерлъ.
-- Лейзеръ! Не будь подлецомъ!-- крикнулъ возмущенно Борухъ.-- Ты обѣщалъ поставить кварту для всей компаніи, если получишь подрядъ.
-- Правильно!-- поддержалъ его христіанинъ.
-- Ша! не будь нахаломъ!-- отвѣтилъ, смѣясь, Лейверъ.-- Сказалъ, такъ сказалъ. Ставлю кварту -- нечего толковать! Вылѣзайте всѣ. И обѣдать скоро пора.
Шмерлъ, собираясь вылѣзть изъ рва, обратился къ Мойшѣ: